Письмо потомкам. Дилогия

Его не занимала вся эта мышиная возня в Империи и он удалился в своё собственное царство. Царство вкуса и запахов. Но это не меняло отношение к нему.

Единственное, что немного смущало – это генетический отбор нянь. Геммы с определённой комбинацией генов и кровяных телец, измененных вирусом, довольно редко встречались. Это всё равно что когда-то у людей были доноры с группой крови АВ. Как и люди, обладающие такой кровью, так и няни среди гемм – универсальные доноры, но иногда из-за их нехватки воспитательницей на время становилась гемма со схожей кровью.

Я зеваю в своих раздумьях, собираю локоны в узел и сжигаю в «дарителе», в синеватом огне небольшой аромалампы. Воздух наполняется запахом сгоревших волос, и я начинаю чихать не переставая.

– Будь здорова! – совершенно по-человечески желает Кайн.

Кайн?

– Что ты тут делаешь? – заворачиваюсь с головой я в одеяло. – Ты не должен меня видеть!

– Ты остригла волосы. – Слышу я в ответ его грустный голос и чувствую тяжесть его тела на кровати.

– Хмм… – что добавить в такой ситуации?

– Послушай! – его рука касается меня, тепло и ласково, неподобающе для наследника. – Твой танец… Это какая-то человеческая магия, так? Что-то из ваших сказок, меняющее и непонятное…

Я, барахтаясь и смеясь про себя, вылезаю из покрывал и смотрю прямо в его глаза.

– Кайн… – Мурлычу я. – Никакая это не магия. С чего ты решил?

Наследник молчит, в его золотых глазах какая-то непонятная мне тоска и… злоба?

– То есть… если у… если у меня, – голос его дрожит и запинается.

– Так. – Непонимающе соглашаюсь я.

Какое-то время наследник шерн Альяринн молчит, кусая губы.

Что же так тебя сжигает изнутри, милый?

– Ничего. – Бросает Кайн и, не глядя на удивлённую меня, выходит вон. На пару секунд он замирает в проёме и шепчет:

– Зря ты остригла волосы.

Тишина. Занавес. Через пару минут я падаю, обессиленная, на постель и засыпаю.

И снова этот сон. Всё смешалось в нём – и правда, и вымысел. В нём я не отличаю их друг от друга, они словно братья-близнецы, улыбаются мне клыкастыми ртами.

Я на корабле, том самом злополучном танкере. Вою от голода и проникающего ледяного ветра.