Чистилище

И плакали окна, срывая потоки

На шаткие сточные трубы.

И с ночи на день волочились пороки,

Врастая клыками на губы.

Зачем было ждать откровения света

Когда страсть во власти закона.

В прошедшей неделе, где нас уже нету,

Пусть осень наденет корону.

Вновь станут чужими открытые двери,

Откуда глаголят с издёвкой.

В той ауре, где лучше идти вперёд зверем,

Нужна заводская сноровка.

Когда тебе скажут: «Get out, dear Hero», —

Подумай, финалом не веет?

Коль нет, тогда крепче в кулак сжимай нервы,

И помни – кто снизу, тот блеет.

И пусть твои слабости льются печалью,

Её растранжирим усладой.

Ты лишь не забудь в миг, когда станешь сталью,

Что в жизни твоей есть награда.

«Моя память под властью ночи…»

Моя память под властью ночи

Обнажает забытые раны,

Я скучаю, милая, очень,

И скучать уже не перестану.

Я ни дня без своих сожалений

Не оставил с прошедшего мая.

Мы сегодня давай без прощений

Вспомним наши творенья рая.

Ты была в этом мире моею,

Я был твой, без остатка, до дрожи.

Нам не верили, мы же верили,

Что сердца как две капли похожи.

Мало слов, больше тихой обители.

И дыхание счастья безбрежное,

Мы, наверное, стали б родителями

Наилучшими, самыми нежными.

Я тебя уж совсем и не чувствую,

Ты во снах не приходишь с посланием.

Разделять любовь старую, грустную,

Не хотим также рьяно, как ранее.

Мне другая рукою неродственной

По щеке гладит, смотрит с надеждой,

Что раскинусь пред нею россыпью

Из эмоций любви безмятежной.

Мы забыли, что битву усердную

Затевали и замки строили.

Возвели кое-как, худо-бедно,

Без окон, без кровати, без столиков.

Но дороже для душ, пропитанных

Эйфорией, не было творения.

Мы замученные, избитые,

Наблюдали за ним с упоением.

Как же сталось, что это разрушено,

Что не нужно, что быстро заброшено.

Два черствеющих сердца на ужине,

На когда-то любви огне сожжены.

Скоро год второй душу замучает,

Мне напомнит опять об утраченном.

Ты всегда будешь самою лучшею,

Ты всегда будешь самою значимой.

Я любить обещал тебя, с вечностью

Разделить твое имя. Что ж, в памяти

Я кричу: «Милый друг, в бесконечности

Я люблю тебя, вечным изгнанником!»

Стань же светом моим на прощание,

Прикоснись, обними, будто мир затих.

В этих строках не видно раскаянья,

Значит, вряд ли когда-то поверят в них.