Чистилище

И мы неопытными птенцами всю жизнь лелеем надежду,

Что всё получится в один миг, быстро, с искрой безропотной.

Проскочил дорогу на красный и думаешь: «Всё, удача в кармане!» —

Не переживай, человек, другая машина собьёт.

Не обманывая мир, себя обманывать не перестанешь,

Давно оформленный судьбы водоворот.

Нет открытых дверей, потаённых лазеек и выходов,

Сакральных тайн, уникальной информации.

И, как бы мы не бросались в беснующийся материализм с выпадом,

Мы умираем, а мир не лишается природной грации.

Нам стоило бы остановиться на миг и вдохнуть глоток утреннего воздуха,

И на секунду, щелчком в глубине наших черствеющих душ,

Осознать: то, что ищем весь путь, для чего и созданы,

Находится вокруг, в отблеске весенних луж.

Ни один не сможет купить небо,

Или запретить весну, или муравьям держаться друг за друга.

Это мы, глупые, гоняясь за лишним куском хлеба,

Думаем, что ползём вверх, но бежим как псы по кругу.

Забавно то, что искать ничего не нужно,

К душе незапятнанной всё само стремится.

Только кто на сегодня, когда от мрачности прохожих душно,

Может чистой душой похвалиться?

О нет, конечно, мы же все чисты, как капли родника,

Походы в церковь по воскресеньям работают корректором на бумаге.

Да только как безумно далека

Пора, где души не распластаны на плахе.

Кто знает, может птицы учатся летать

Лишь потому, что находиться с нами рядом

И также с деловитостью сновать —

Для них не самая хорошая награда.

Им лучше в небо, там свободней мир,

Смотреть на нас можно, как на бесполезные точки,

Так значит не ворона глупа была в басне про сыр,

А семь миллиардов нас и погоня за сырными комочками.

Менять ничего не надо, пусть останется так,

Я думаю, и писать не стоит – пора бежать в неизвестность.

Что же получается: это мир глупый, или я – дурак,

Пытающийся выразить ума трезвость?

Глупо всё же, зачем кричу, чего добиваюсь?

Написал, сохранил, прочел пару раз – всё, распрощался.

И ведь особо не вскрываю душу здесь, не каюсь,

А кажется, кусочек меня здесь всё-таки остался.

«Минутная слабость разлилась печалью…»

Минутная слабость разлилась печалью,

Под ноги опавшими листьями.

И что было близко – увиделось далью,

В ночи недошедшими письмами.

А звёзды горели! Взрывали сияньем

Пробитую мраком тропинку.

В моменты, когда умерло покаянье,

Герой стал пустой невидимкой.