Волчок

Они чужие, и женщина при всех своих достоинствах никогда никакого отношения к тебе иметь не будет, бог с ней, с этой женщиной. А другие руки почему-то родные. Ногти у них – точно лица, которые ты когда-то видел и снова хочешь видеть. Об этих руках можно думать, помнить, им можно сочувствовать, глядеть на них подолгу. Варварины руки – руки чернорабочего. Сильные, маленькие, ловкие, в царапинах, шрамах, пятнах краски. Ногти на пальцах выпуклые, вовсе не аристократические. Когда я вижу ее руки, сердце теплеет и хочется их целовать.

Варя, замечая мой взгляд, всегда прячет руки за спину.

Ее волосы: тонкие, русые, слабые, сквозь которые просвечивает кое-где кожа. Они почти совсем не растут. Варя ходит к парикмахеру раз в полтора года – «подровнять каре». Для нее стрижка – событие более будоражащее, чем день рождения. После парикмахерской она страшно возбуждена, вертится около зеркала и меня воспринимает как зеркало, пытаясь понять, не кривое ли я.

…Ее красные сапоги и пахучую шубу.

Получается, больше всего я люблю в Варе то, за что ее можно пожалеть, в чем утешить, что взывает к защите и доброте. За то, что она в себе недолюбливает и пытается скрыть.

2

Дома Варвара освобождалась от шубы и тяжелым взглядом следила, какое впечатление на меня производит ее наряд. Даже теперь, когда прошло больше года после замужества Варвары и почти два после нашего расставания, меня трясет от волнения, стоит мне вспомнить про ее шубу. Когда-то это была роскошная черная шуба, расклешенная книзу.

Варвара говорила, что ей посчастливилось купить шубу, когда у нее (у Варвары, а не у шубы) случился перерыв в вегетарианстве. Потом вегетарианство вернулось, а шуба осталась. Потому что Варвара – далеко не примитивное существо.

Издалека шуба выглядела по-боярски. Но вблизи становилось заметно, что шерсть на манжетах вытерлась, а главное, от шубы исходил какой-то странный запах. Варвара ужасно злилась на меня, когда я при виде шубы улыбался.

Она вообще постоянно на меня за что-нибудь злилась.

Но шуба хищным зверем вскарабкивалась на плечики, и открывалась другая Варвара – поменьше и одетая по собственной моде. За все время она ни разу не пришла в одном и том же виде. Для того чтобы уместить все ее платья, юбки, бриджи, жилеты, рубахи, тоги, блузы, понадобился бы платяной шкаф размером с Дворец съездов. Не знаю, где она все это держала. В лесу?

Одевается Варвара Ярутич удивительно.