Дочки-матери. Пьеса

Что если на нее напали бандиты! Сколько их здесь бродит?

Уже открыла, было, рот, чтобы позвать подругу, но совершено случайно, будто кто-то повернул ее голову в другую сторону, за непроходимыми кустарниками и валежником в километрах двух-трех поднимался вверх дым.

(Про себя). Значит, это чей-то дом и в нем живут. Раньше ходили слухи, что где-то недалеко от их лагеря стоит пасека, может, это и есть она? А вот и дерево!

Подобно мячу подскочила к дереву, под ним на цветном платке, свернувшись калачиком, и поджав колени к животу, лежала Мария.

(Наклоняется над ней). Зачем ты ушла из лагеря? Все равно, рано или поздно все узнают, что у тебя родился ребенок!

Мария смотрит на подругу затуманенными глазами. Измученное и искривленное лицо от боли закрыли разбросанные светло-русые волосы, у нее не было сил даже стонать.

(Убирает с ее лица прилипшие волосы). Хорошая моя, потерпи, все будет, так как ты хочешь! Мы с тобой сейчас уйдем далеко, далеко, и нас никто никогда не найдет! Пусть будет по-твоему.

Пойдем отсюда, Мария, здесь недалеко чей-то дом, раньше говорили, вроде это пасека! Только ты помоги мне, приподнимись чуть, я положу тебя на покрывало и дотяну до того дома!

М а р и я (сквозь слезы). Ничего не надо, Нюра, я никуда отсюда не пойду, ты даже не представляешь, как мне больно!

Н ю р а. Ничего, подруга, терпи, Бог терпел и нам велел! Не зря так говорят, и какая же ты будешь мать, если не испытаешь боли?

М а р и я (с усилием приподнялась и, не разгибаясь, заползает на покрывало).

Нюра, ну как ты меня потащишь? Давай останемся здесь!

Луга и дерево погружаются во тьму. Забока набирает свет.

Забока.

Нюра по валежнику тащит на покрывалах Марию, торопится к дому, где видела столб серого дыма.

Н ю р а (про себя). Какая я молодец, что взяла с собой два покрывала. Так идти быстрее и тащить легче!

Путь оказался невыносимо трудным и долгим. Расстояние до того дома, было не два-три км, как предполагала Нюра, а в два раза длиннее.

Пробираются через чащу и заросли, кажется, этому не будет конца.

У Марии возобновлялись схватки, она кусала свои губы, чтобы не кричать, а, когда прекращались, шла сама, но недолго, снова боль и крик.

Потерпи, милая, скоро уже придем! Сейчас, еще одну передышку сделаем и пойдем дальше!

От палящего солнца и нагрузки у Нюрки пересохло во рту, ее платье насквозь пропиталось потом.