Эфирное время

Ещё подумал: успеть бы написать послание своим, а как передать?

– Вопросы есть к докладчику?

– Ну уж, – я не мог не улыбнуться, – докладчик. Автор двух реплик. Можно и третью: когда кричат об интересах общества – значит, о человеке не думают. В России смертность долгие годы опережала рождаемость, развращение молодежи усиливается, пьянство, хулиганство, проституция, сиротство увеличивается, и вот всё это называется демократией.

– То есть, по вашему мнению, надо свергать это правительство?

– А что толку?

– То есть?

– То есть лучше не будет.

– Но как же не учитывать регулятор общественных отношений – рынок? – Это из темноты какой-то новый, незнакомый голос.

– Какой рынок? Вы как будто не слушали доклада, в докладе сказали, что забота о людях в рынке и не ночевала. Рынок в России позволяет сжирать конкурентов, травить людей некачественными продуктами, ширпотребом подпольных фабрик. Рынок – место действия жадности и корысти. А что такое рынок для культуры? Выставки похабщины, издевательство над всем святым? Порнография кино и театра.

Я встал. Никто не удерживал. Дверь предо мной распахнулась. За дверью стояли Лора и Вика. Дверь за мной закрылась.

– О-о-ой! – громко и горестно воскликнул я, да так, что они испугались.

– Что, что с вами?

– Главный итог двадцатого века – то, что Россия бессмертна. Вот это предложение забыл сказать.

– Да уж, – посочувствовали сёстры. – Тут главное – не подумать, а вслух сказать: тут же везде аппаратура, запись. Россия, значит, бессмертна?

– Как иначе? Она – Дом Пресвятой Богородицы, подножие Престола Царя Небесного.

– Так как же тогда Судный день? Всё же провалится, всё же сгорит. Или я не так поняла, мне книжку старец давал про Страшный суд? – это спросила умная Лора.

– Да-да, суд-то Страшный будет же, так ведь же? – это добавила Вика.

– Куда денешься, будет. Но вот Россия как раз его и пройдёт.

– Тогда перед судом вся сволота сюда и приползёт.

– Правильно Лорка догадалась? – спросила Вика.

– А откуда сволота узнает про суд? – резонно спросил я. – Ну что, красны девицы, отпустят меня ваши добры молодцы?

– Даже на вездеходе, – сказали они. – А хотите ещё послушать, о чём они после вас говорят? – Лора потыкала пальчиком в клавиатуру.