Тело

– Ну, не знаю, – пожала плечами Ляля, – я бы, наверное, так не смогла. Если человек стал тебе чужим…

Много ты понимаешь, подумал я. Никто так вдруг не становится чужим, особенно жена, с которой прожил три года. Хотя, конечно, секса у нас стало куда как меньше, и я все чаще мастурбировал, блуждая по датским и голландским порносайтам.

Честно говоря, я мастурбировал как одержимый каждый вечер. Я хорошо научился оттягивать до последнего кульминационный момент и дрочил изощренно, до усталости. Мне годилось все – девочки и развратные пенсионерки, анальный секс и классика, варианты втроем и вчетвером, садомазохизм и лесбийская любовь.

Я снова оглянулся на то место, где лежал труп. Мне даже показалось, что я разглядел голую спину с прилипшими прелыми листьями.

– Это не важно, – сказал я, – по большому счету, это не важно, спим мы или нет. Может быть, ты бы вела себя точно также, очутись в моем положении.

– Да, – согласилась Ляля, – для меня это не важно. Но может стать важно, ты же понимаешь.

Я все понимал. Мне всегда казалось, что я прекрасно понимал женщин. Но есть ли от этого хоть какая-то польза? Стал ли кто-нибудь от этого счастливее?

Однажды я разочаровался в женщинах и теперь, вот беда, не могу очароваться ими снова. А, может, я просто слишком много дрочил, кто знает, что на самом деле имело значение, а что нет.

Я взял Лялину руку в свою. У меня смуглая кожа, а она, наоборот, белая как молоко. У меня широкая кисть и короткие пальцы, а у нее узенькая лапка в кольцах.

Но кроме руки я ее нигде больше не трогал. Даже грудь не осмелился пощупать, нет опыта, что и говорить. Семейная ли жизнь сделала меня покладистым и робким или я таким был всегда, не знаю. Но годы в браке точно не идут на пользу, если вы собираетесь соблазнить девушку с проколотой нижней губой, и которая умеет писать песни об Австралии и о любви.

– Будешь еще курить? – спросила Ляля, забирая руку.

– Да, конечно. – Я взял у нее сигарету и глубоко вдохнул головокружительный дым.

– Ты очень мнительный человек, – сказала она, – и очень добрый.

Тебе ее жаль, мужчины часто жалеют женщин. И не могут уйти.

Может, и так. Моя жена напротив считала меня жестоким. И то, что я пошел сегодня на это кладбище, тоже в каком-то смысле, жестоко. Она ждет меня дома, нутром чую, ждет несмотря ни на что, может, просто по привычке. Я бы тоже ждал, наверное. Всякий раз, когда она встречается со своим дизайнером, я молча провожаю ее на эти свидания и остаюсь дома.