Сундук доброты

Усадила малышку на саночки и осторожно повезла по свежему ослепительному снегу к центру села. «Кто же из детей Александры оставил ей внучку и когда?» – задумалась Варвара и, не в силах усидеть дома, наспех оделась и заторопилась к Елизавете.

Та видела в окно, как Александра везла девочку на санках, тоже не разглядела её внучку и тоже терялась в догадках: чья эта девочка? Она с радостью встретила соседку.

Варвара и Елизавета долго обсуждали всех детей Александры и не могли сообразить, от кого из них внучка. А уж когда на дороге, тянущейся из оврага через белоснежный пустырь, появилась сама Александра – обе соседки прилипли к стёклам, разглядывая внучку на санках и маленькую, толстенькую как колобок её бабушку.

– Чья ж у тебя внучка-то, Александра? От кого из детей?

– От младшего. Светой назвали. Два года ей и восемь месяцев. В городе постоянно болеет. Коля вот и привёз её поздно вечером, а рано утром уехал – на работу спешил.

Старушки рассматривали Свету – маленькую белокурую девочку – и чем дольше смотрели на неё, тем она становилась им милей и милей. Вначале Света прижималась к своей бабушке, но постепенно, под одобрительными и ласковыми глазами соседок осмелела, начала играть. Крошка бегала из угла в угол комнаты, пряталась за печку, выбегала из-за печки на середину комнаты и заливалась счастливым смехом, обнажая белые ровные зубки.

На следующий день Варвара принесла Свете хороших яблок, Елизавета – баночку варенья.

И Пелагея видела из своего окна Александру с внучкой и то, что к ней зачастили соседки, и тоже решила посмотреть на её малютку. В гости она пришла с подарком – в руках у неё красовалась кукла. Игрушка для девочек была небольшая, но и не маленькая, в тапочках, в клетчатом платьице и говорящая. Кукла закрывала голубые глаза и говорила «мама», когда её опрокидывали на спину.

– Света, скажи бабушке Пелагее спасибо, – напомнила Александра.

Девочка потянулась на цыпочки, обняла Пелагею за шею лёгкими тонкими ручонками и, чуть касаясь нежными пухлыми губёнками, поцеловала в одну и в другую щёку. Старушка чуть не задохнулась от нежности. Век свой доживала и не думала, не гадала, что в такой трепет придёт от детского объятия.

И Пелагея тоже стала ежедневно гостить у Александры, а вскоре и дед Филимон слез с печи и пожаловал к соседке, сел на табуретку и стал любоваться малышкой.