В пору золотую

Теперь восседает она на кушетке,

глаза, словно сливы, цветущий вид,

я куклу с утра не узнал в кокетке,

и сердце теперь за нее не болит.

18.06.16г

Жасмин

Отцвел в углу заброшенный жасмин,

он был один и я совсем один…

цепляясь за ушедшее ветвями,

цветы бросает жухлые горстями,

не думая, что будет впереди,

Заклинит что -то тяжкое в груди,

зажжется подсознание огнями,

но путь в закат уже неотвратим.

Заноет в рукаве, то – боль в костях,

устал мозолить внешностью в гостях,

а звезды равнодушным взором метят,

слегка в дорогу искорками светят —

кого направить в путь дорогой предков,

кого поставить позже на заметку,

а вдруг – меня в той спешке не заметят?

шокирует агонии размах…

Стою, молчу на вспаханной грунтовке,

движенья беспорядочны, неловки,

шумит вокруг в задумчивости лес,

мне трудно в споре вбить противовес…

Как быстро отцвели мои цветы,

меня понять не можешь даже ты,

но слишком слаб мой жизненный протест,

я вижу все коварные уловки…

20.

Провода

Что нынче старый дом без проводов?

они к жилью подкатывают парой,

минуя сверху клумбы из цветов,

напоминая струны от гитары.

А дом без них, как дряхлый старичок,

не включишь даже старый радиатор,

сидишь в углу кушетки, как сморчок,

в душе мечтая двинуть на экватор.

Я встану утром рано у окна,

а там – пора осенняя вернулась,

под стрехой воробьиная шпана

с утра еще от сна не шелохнулась.

Все вымокло вокруг. Какая топь!

и, видно, настроенье не вернется,

я слышу на крыльце дождинок дробь,

и мышь в углу отчаянно скребется.

Придется снова ставить самовар,

как жить без электричества – не знаю,

ведь скоро может кончится запал,

и нет душе ни отдыха, ни края.

23.06.16г

В личине паяца

Я вижу законченность дел повсюду,

и поздно лечить отчужденья простуду,

мелькнули во сне неприятные лица,

от них не избавиться и не скрыться.

И руки металлом тяжелым застыли,

суставы зажатые больно заныли,

мне много чего наяву предлагают,

принять все на веру? – не угадают.

Тяжелые волны ломают берег,

спасется лишь тот, кто в случайность верит,

а я уже веру свою растерял,

на откуп дела свои Богу отдал.

В заманчивой пене мелькают ракушки,

я волю свою раскидал по подушке,

судачу о смерти с далеким астралом

и думать не думаю – даже о малом.