Севернее Вавилона

Тиран всегда глуп. И помыслом, и скелетом.

Подлец связан подлостью, праведник – обетом:

Человечность – безумие, оболганное наветом.

Но ценности большей нет в мирах: том и этом.

Нудные говорят в сети: stay wise,

Чтобы успеть получить именной аусвайс…

Если не в рай, то в его преддверие,

Их слова влекут за собой недоверие.

Я ищу твои нити, норна, промеж ангельских, бесьих.

И живу в Вавилонах на правах пёсьих.

Сиречь, вне закона, пока закон в руках мрази,

Но анархия духа всегда – в экстазе.

Мы постигаем мир и разрушаем его стены;

Ненависть – это всего лишь вопрос веры.

Что до любви, то она – повсюду.

Человек был свободен и свят, и я – буду.

[oneLove]

Ты можешь:

Раскрашивать автобусы,

Вышивать крестиком,

Разгадывать сигналы,

посылаемые спутниками,

Быть ветром и

Каждым

Его вестником.

Верить седобородому безликому

И его мультикам…

Ты можешь:

Говорить на инопланетном наречии,

Транслировать мысли с изнанки

Собственного черепа – божку любому…

Зверии ли, человечии-

Блага в том много,

Да разобрать некому.

Ты можешь быть

Круглым, квадратным, многомерным,

Просто быть вне качества

И его

Причины,

Разделять жребии и просторечия,

Заблуждений всячество,

Свойственных любой женщине,

Любому мужчине.

Только здесь – весть, —

На межи, между

Копотью,

Между огнём

Любой из войн и каждым

Её пожарищем:

Жизнь – это гигантский тест

На вселенскую любовь.

И она для нас для всех

Одна.

Пока ещё.

[Jah v?lsigna]

На улицах одиночества, в душных переулках

Молчаливых добродетелей, в садах

Всех радостей земных, закатанных в асфальт,

В молчании нечаянном и в ласке,

Которую – дарить, как дарит женщина

Влюблённому, как пробуждает первый, легкий

Ветра вздох – над городом, на крышах мира —

Свят человек; и свят, и светел

В безумии и в безоружии своих,

Когда на север устремляются все реки,

Когда все птицы, точно феникс, восстают из праха

И пепла городов, оставленных на карте мира

Следом: от гусеницы танка, сапога,

Глубокой колеи орудий, чьих имён

(Доисторических чудовищ) не упомнить.

Когда космическая пыль

В моих ладонях снежнотает,

И трубы над заводами поют о скорых

Весны, спешащих к сонным полустанкам

Далекой, безымянной целины,

Не вписанной в прогон цивилизаций.

И имя нашим жизням – миг;

И этот миг – юдоль прощения.