Севернее Вавилона

[i slutet av sn?n]

Меж пустырей высоковольтных линий,

В пространствах заблудившихся звонков

Ещё звучит ругань Эринний,

За мною следующих сворой гончих псов.

Расколотив заветные скрижали,

Апис-пророк баюкает луну.

Я-прошлое мечтает о начале;

И вожделенье ставит мне в вину.

Безумны все: и смертные и боги;

Петр скрипит в замочной скважине ключами,

Но некого впустить. И путаются строки

Блокнота жизни с прожитыми адресами.

Мира душа бессмертию завещана —

Царица Савская, блудница и святая,

В конце всегда приходит женщина.

И лютый холод отступает.

[h?lrum]

вещи не имеют границ

В каждом продолжении звука – точки,

Которых не спрятать:

Непостижимые поля тишины

От корня дыхания у мундштука

До оросительных систем

Твоих сообщающихся сосудов,

Несущих воды жизни,

несущих все то, что мы называем

Любовь/

Алхимия

твоего вдоха (когда я

слежу движения диафрагмы,

Тишайшую слаженность

мышц-

всякая алая буква голоса —

нота, стремящаяся в бесконечность)

Всякое прикосновение – знак.

Хмурый заумник читал:

Every man/

And

_woman_

Is A star

так и питай своей свободой

жажды

[i en v?rld utan synd]

мир на х..ю вертится.

в этом его планида.

однажды он-таки сверзится

в зубатую бездну аида.

а пока мы забьем его поры

прокрастинацией и кастрацией.

ты лети, мой пылающий скорый,

на догматы забив гравитации.

ты лети, мой пылающий скорый,

над равниной конца без и края.

я – всего лишь ребенок, который

со вселенной в несмертье играет.

пусть на иглах кощеев покоятся

чьи-то всячества и одиночества.

на х..ю вся вселенная вертится,

прославляя моё скоморошество.

мы от детства отняли кусочек

ясноглазой несмысленной ереси,

одиноко звенит колокольчик

и христосы бродят по вереску.

одиноко звенит колокольчик,

и христосы бредут одинокие,

укрывая в куцых котомочках

свои помыслы свято-убогие.

промеж космоса и бесконечности

в полинявшей заношенной ветоши

побирается не человечество,

непутевые юные нетиши:

только небо над нами неспешное

с леденцами цветными планетными.

мы – безгрешные и потешные,

остаёмся бесплотными, вечными.

[…min kloka Jah…]

Мой мудрый Джа отступает на север,

Где снежный лев бережёт подснежный вереск.

И белые пчёлы дают свой белый мёд.

Где над головою – солнце, а под ногами лёд.