Любить не страшно

Но нам пришлось пройти через опекунство, чтобы быстрее забрать Анюту домой. Тем временем процесс усыновления продолжался. Оформляя опекунство, мы обязаны были регулярно ездить в детский дом отмечаться.

Ничего обидного в этом не было. Таким образом, у ребёнка получилась плавная адаптация перехода в семью.

Когда в первый раз мы вернулись в детдом, чтобы отметиться, Аня расплакалась. Я присела на корточки и спросила:

– Лапочка, а что случилось?

Её глазёнки смотрели исподлобья с обидой, губки тряслись, по щекам текли ручейки.

– Дочка, доченька, в чем дело? – тихонечко вытирая её слёзы, спросила я.

Но то, что я услышала в ответ, болью пробежало по всему моему телу.

– Не оставляй меня здесь, я не хочу туда идти!

– Дай мне руку, – сказала я.

Держа друг друга за руки, мы сели на лавочку.

Минуту я не могла говорить и только крепко держала её маленькую ладошку. Сидели молча, я смотрела на небо. Оно было голубое, тёплое. Собравшись с мыслями, я сказала:

– Понимаешь, доченька, мы теперь с тобой вместе навсегда.

Мы не можем, например, остаться здесь. Утром мы с тобой договорились, что съездим в гости ненадолго в детский садик, всех повидаем, поболтаем, покажем врачам животик, горлышко, возьмём микстурки и поедем обратно домой.

Анюта подняла на меня глазки и радостно, но с долей сомнения, спросила:

– Так ты меня заберёшь потом обратно?

– Ну конечно! – вставая и протягивая ей руку, сказала я. – Ты мне доверяешь?

– Да, – ответила она.

И мы пошли. Надо сказать, что встречи были радостные.

Чувствовалось, что в этом детском доме Аню любили все эти годы, и не одни руки заботились о ней. Добрых рук вокруг было много. И как я от этого была счастлива, и как я этим рукам благодарна!

Спасибо вам, добрые люди!

Через неделю директор разрешил нам приезжать через день, а потом – через два.

Помню, в один из таких визитов в детский дом, когда мы уже уходили с Анютой домой, детки гуляли на улице. Один из малышей заплакал и стал кричать на весь детдом:

– Аня, Аня, ты куда…?

Видимо, ему воспитатели и нянечки стали объяснять, что Аня пошла с мамой домой.

После чего горький плач заполонил весь двор и, всхлипывая, малыш кричал:

– А-а-а… Я хочу такую же маму, как у Ани…

Пишу это, а сама плачу, потому что даже сейчас слышу его голос. Это был крик, зов его души. До сих пор думаю: «Как же сложилась твоя судьба, малыш? Прожил ты эти дни один, или тебе жизнь подарила семью?».

Конец ознакомительного фрагмента.