Любить не страшно

Чтобы Аня не объедалась, пришлось убрать в шкаф и выдавать ей понемногу.

Игра в «ляльку»

Через несколько дней Анюта позволяла уже брать её на руки. И это ей нравилось. Она могла часами находиться на руках, и мы с ней обходили всю квартиру.

Весело и с хохотом включали и выключали все лампочки и светильники. Так начался наш телесный контакт. Она всё реже и реже называла меня тётей, в основном – мамой.

Первый поцелуй

В очередной раз мы собирались в детский дом, чтобы отметиться. Я помогала Ане одеваться, повторяя потешку «Идёт коза рогатая», и делала ей «бадучки-бадучки».

– Мама, а что ты делаешь?

Не понимая вопроса, я ответила:

– Помогаю одеваться своей доченьке!

– Нет, не это.

– А что?

– Вот так, губками, – вытягивая свой ротик вперёд, показала Анюта.

Я сидела на корточках и смотрела в её удивительно голубые глаза:

– А это, доченька, я тебя целую.

– Целюлю? – и открыв ротик, она прикоснулась к моей руке. Это был первый в её жизни поцелуй.

Чтобы не заплакать, я взяла её на руки. Прижала крепко к себе и, целуя, прошептала на ушко:

– Ты моя самая любимая доченька! И мы теперь будем с тобой вместе всегда!

Каша

В детском доме, чтобы детки ели хорошо, был закон: кто съест всю кашу, тому дадут добавочную котлету.

Я несколько дней смотрела на ребёнка, который засовывал кашу в рот, пытаясь проглотить её не жуя.

– Доченька, а я вот, например, когда не хочу есть что-то, то я и не ем. И никто не может заставить меня есть то, что я не хочу и что мне не нравится.

Анюта смотрела на меня и не понимала, ругаюсь я или нет.

Тогда я, улыбаясь, продолжила:

– А котлету будешь?

Тарелка с кашей тут же отодвинулась на край стола.

– Буду! – радостно ответила Анюта.

На этом мучительное поедание каши у нас прекратилось.

Первые дни дома

Я специально взяла отпуск для усыновления ребёнка. Думала, что мы все вместе поедем на море. В дороге и на море, мне казалось, мы быстрее сблизимся, узнаем, поймём друг друга. Но планы мои разрушились сразу же, как только мы забрали малышку из детского дома.

Дело в том, что на семейном совете мы решили, что ребёнок будет усыновлён, и фамилия у нас у всех будет одна. Речи об опекунстве не было.