Литературный оверлок. Выпуск №4 /2018

Спускаться пришлось на километр, и в конце колени дрожали, как у ягнёнка. Эсти же прыгала козочкой, и только недовольно кривила рот от цепких кустов. Восковая кожа её покрылась красными полосами.

В Малане жить нельзя, и вся туриндустрия расположена в двух сараях на пригорке. Ребята встретили их во дворе. Глядя на деревню внизу, Иван заметил, что крыши домов тут плоские и на них, и на широких балконах сидят старики и старухи, и трут ладони, словно пытаясь согреться.

– Что они делают? – спросил он у Моше.

– Чарас. Смола конопли такая жирная и обильная, что оседает на коже.

– Я бы облизала их ладони, – сказала Кармель.

– Наверное, они всё время в экстазе, – заметила девушка, похожая на сову.– Смола через кожу всасывается в кровь.

Ходить можно было только по узким тротуарам. Жители не обращали на них внимания, и только из чёрного зева местного храма косматые старцы в рыжих тюрбанах красноглазо ухмылялись и показывали пальцами. Прямо напротив храма была площадь собраний.

Моше договорился с одной из старух о покупке чараса. Через пять минут из дома выбежал голозадый мальчуган и вынес свёрток размером с яблоко. Схватив деньги, он побежал по деревне с задорной песней.

Вечером в туристическом сарае стоял острый травяной дым.

Голоса то взрывались, и тонкие пальцы перебирали струны гитары, то затухали, когда по кругу шла трубочка. Из острых они плавились в воркование, и совсем растворялись в пересвистах птиц и цоканье женских ноготков по дереву стола.

Моше толковал:

– Государство нового храма не имеет границ на земле. Разве кровь и душа от земли? Разве черта на карте указует тебе, кто ты? Новое государство не имеет земных пределов, ты носишь свой храм тут, в сердце.

Рыжий беззвучно смеялся. Его обритая голова и густая борода зеленели в свете трубки.

– А зачем мне возвращаться домой в пустыню? Чужие люди уже спали на моей постели там, чужие пальцы отпирали замки моего дома.

И только Иван молча пил чай, поглядывая на Эсти. Веснушчатые бледные щёки её зажглись небывалым румянцем, глаза потемнели, в них дрожала влага.

– Иначе, – продолжил Моше, – мы рабы границ.