Рыжая Кошка. Роман

 – Почему именно пантера?

И тут же ответила сама себе:

– А ведь действительно: пантера… Кошачьи мягкие движения, чёрные глаза, волна чёрных, с лёгкой рыжинкой, волос… Чёрная пантера… Девушка-пантера…

– Кто такая? – спросила Карима, который готов был сорваться с места, чтобы «пасть к ногам» танцующей девушки.

– Не знаю, – автоматически ответил тот. – Эта группа, видимо, здесь недавно – раньше выступали совсем другие артисты… Если желаешь знать – я поинтересуюсь.

И я поняла, что он совсем не из-за меня хочет выяснить кто такая эта девушка, а потому, что она ему самому очень понравилась.

– Минуту, Наташа! Я сейчас.

И Карим сорвался с места, оставляя меня одну.

Забыв о еде, о кулинарных изысках и повернувшись спиной к столу, заставленному «фирменными блюдами», я во все глаза продолжала наблюдать за колдовским танцем. Девушка танцевала так самозабвенно, целиком растворяясь в музыке, словно не замечая множества пар глаз, устремлённых на неё.

Если честно, то я не встречала ещё такой танцовщицы, как она, хотя живу в Узбекистане с самого рождения. Её танец и удивлял, и завораживал, и восхищал. И не только мужчин, потому что музыка тонула в овациях и выкриках как мужских, так и женских голосов:

– Браво, Пантера! Браво колдунья!

Танец закончился и девушка склонилась в глубоком реверансе, а к её ногам падали цветы, видимо, специально припасённые к этому случаю.

Танцовщица застенчиво улыбнулась, всё ещё находясь под властью музыки, и, подобрав букет, пошла через зал, который аплодисментами благодарил её за доставленное удовольствие.

Меж тем вернулся Карим, шлёпаясь на стул интуитивно, даже, как мне показалось, не замечая его.

– Узнал! – произнёс он с таким видом, словно только что выиграл пару сотен рублей. – Всё узнал! Зовут Ритой Ераловой. Группа называется «Белый лимузин». Руководитель, он же гитарист, он же солист – Андрей Кучинский.

Говорят: прелюбопытный тип. Мастер на все руки…

Выпалив всё это, он выдохнул так, словно пробежал стометровку:

– Уф!

Одним глотком допил своё шампанское, не забыв наполнить им оба пустых фужера.

Тем временем зал вновь взорвался аплодисментами, и я вновь повернулась к помосту. Молодой человек, которому так яростно аплодируют в основном дамы, стоял профилем к нашему столику, и поэтому сначала не привлёк моего нимания.