Рыжая Кошка. Роман

Но, если закрыть лицо чадрой, или сидеть, как я дома, то этого не увидеть, не понять и не описать с такой нежностью и с такой любовью… Мне таких слов никто никогда не говорил. Никогда. Но, как хочется хоть однажды услышать это:

Ты, кого я избрал, всех милей для меня.

Сердца пылкого жар, свет очей для меня.

В жизни есть ли хоть что-нибудь жизни дороже.

Ты и жизни дороже моей для меня…

Знала много. Теперь – забыла. Не должна была забывать. Поэтому и себя тоже забыла.

Наташа-хон сказала так: – «Человек интересен тогда, когда он много читает, много знает, имеет свои мысли по тому или другому поводу и может их высказывать так, что они становятся понятны и интересны каждому».

Я плохо говорю, не интересно. Потому что мало знаю и мало думаю. Конечно, я думаю, но не о том. Мои мысли совсем простые: у брата обувь износилась – нужно купить новую, сосед на прошлой неделе задел своей машиной забор – нужно попросить усто (мастера) Эркин-ака поправить, сад зарос травой – нужно полоть, летнюю веранду покрасить, заплатить за газ и за свет… Вот такие у меня мысли.

* * *

Карим-ака пришёл домой в половине первого и удивился, почему я до сих пор не сплю. Но ещё больше брат удивился, когда я сказала, что хочу поговорить с ним.

– О чём, сестрёнка? – спросил он без интереса. – Может перенесём разговор на утро?

– Нет, мы поговорим сегодня, – не согласилась я.

Брат удивлённо посмотрел на меня.

– Что такое? Что произошло, сестрёнка?

– Это я вас должна спросить, Карим-ака, что произошло? Почему в доме такой беспорядок? Где Наташа-хон? Почему нет ни её самой, ни её вещей?

– Ничего не произошло, – спокойно ответил брат.

– Не правда, Карим-ака! – запротестовала я. – Не немного: в зале валялись десять бутылок.

– Да половина из них из-под пива! – начал сердится брат. – А нас было пятеро. Что для каждого из нас одна бутылка водки под хорошую закуску?… Наташа плов нам сготовила.

– Где она? – продолжила настаивать я.

– Её Сабир забрал. Увёз к своим родителям.

– Вы обидели её! Обидели – я знаю. Пьяный вы нехороший: много говорите, можете нагрубить, сказать обидные слова… Только я могу это терпеть, потому что жалею вас. Потому всегда молчу, не отвечаю ни на придирки, ни на ядовитые слова… А вы становитесь всё хуже и хуже! Скоро, наверное, станете драться, как Батыр.