Этот свет

Ее взгляд, еще секунды назад непринужденно-веселый и бездумный, наполнился пылающими искорками любопытства, как будто она увидела волосатого таракана. Но Ален решил, что именно так и встречают новорожденных, и приветливо улыбнулся. Неровный шрам, тянувшийся через все ее горло, опечалил Берга настолько, что он протянул руку и сочувственно коснулся его пальцем, ощутив его влажную мягкую плоть, на которой в точке прикосновения осталось пятнышко более светлой кожи, быстро пропавшее. Тонкое лицо незнакомки едва заметно гневно скривилось, будто ей причинили не столько физическую, сколько душевную боль, она всхлипнула и отодвинулась от Берга, вызвав бурную затухающую волну на поверхности своего наряда.

– Прости, если я сделал тебе больно, – взмолился Берг, протягивая к ней руки.

Она улыбнулась и мимолетно оглянулась на присутствующих в комнате людей, но никто из них не смотрел на пару, застывшую у входа.

– Меня зовут Мари, – смягчилась она.

– А меня Ален, – обрадовался Берг, поняв, что она на него не сердится.

 – Неужели это моя семья?

– Если твоя фамилия Берг, – с шутливой строгостью сказала Мари.

– Да, да! – закивал он, всматриваясь в незнакомые разгоряченные лица.

– Ты немного опоздал, – укоризненно сказала она, беря его за руку и увлекая за собой, в гущу танцующих. Пианист, похоже, обрел второе дыхание и выдал что-то настолько забористое, что Берг неожиданно для себя пустился в пляс, хаотично вскидывая руки, но Мари охладила его пыл, показав, как выглядят требующиеся от него телодвижения.

Но им не удалось закончить урок, поскольку музыкант выдохся и упал на клавиши тощей грудью. Одна из них издала свой последний звук и свалилась на пол, вызвав бурное веселье присутствующих.

– Наш праздник не прервать, даже если мы вовсе сломаем этот паршивый инструмент! – возгласил седой человек благородной наружности, тряхнув редкими, липкими от пота волосами. Его строгая черная сорочка была наполовину расстегнута, и через распахнутый ворот виднелись тонкие ключицы.

 – Все годы, что я знаю нашу Мари, она сама была музыкой, услаждавшей не только наши уши, но и глаза. И этот день рождения мог бы стать таким же радостным событием, как и все предыдущие, если бы не…

– Остановись, Авраам! – резко воскликнула Мари. – Ты знаешь, что пришла моя очередь.

– Да, знаю, – разгорячился оратор, – но скорблю со всем нашим семейством, потому что ты заменила Селену и стала для нас матерью.