Ученик жнеца

Тебя – может быть, и ты из-за этого злишься. Но мне, Андрей, всё равно. Не строй иллюзий, перестань искать и ждать меня.

– Зачем ты так, Света? – Андрей поник.

– Чтобы ты уже перестал жалеть себя и начал смотреть трезво на некоторые вещи. Повторюсь, не строй иллюзий. Прощай, мне нужно идти.

Она бросила на него холодный взгляд и вышла. Андрей продолжал стоять на месте, не понимая, что сейчас произошло. Его взгляд упал на стеллаж с чистой посудой. Подумалось вдруг, что было бы очень уместно сейчас разбить её, разнести тут всё, выместить злость и успокоиться.

Андрей подошёл к стеллажу, взял тарелку в руки, рассмотрел её. Сколько раз ему приходилось мыть её, сколько раз приходилось просматривать в холодном свете мойки наличие сколов, чтобы угодить кому-то. Кровь закипала, бурлила внутри подогреваемая обидой и злобой. Андрей выпустил тарелку из рук. Она достигла пола слишком быстро, глухо ударилась и раскололась пополам. За ней последовала ещё одна и ещё одна. Стеллаж пустел, тарелки летели вниз, разбивались на осколки и придавали чувство давно забытой легкости.

– Что ты делаешь? – в мойку забежал Герман, видимо, услышав шум.

Андрей вздрогнул, посмотрел на друга и с ноткой безразличия ответил:

– Успокаиваюсь, – и бросил очередную соусницу на пол.

– Остановись, – почти приказным тоном проговорил Герман.

Посуда всё продолжала лететь на пол. Весь пол мойки уже был в осколках, а стеллажи заметно опустели. Андрей не думал останавливаться, а присутствие друга даже подзадоривало его.

– Да что же ты делаешь! – уже кричал Герман, – кто за это заплатит?

– Ты как всегда, думаешь об оплате, – с ноткой разочарования сказал Андрей, рассматриваю рисунок на тарелке.

Тарелка полетела на пол и разбилась на мелкие кусочки. Герман подбежал к Андрею и схватил его за руку.

– Этого бы твоя мама не одобрила, – сказал он, пытаясь остановить друга.

– Не одобрила бы, ага, – спокойно ответил Андрей, – но её нет.

– Но это не значит то, что можно тут все разбивать, Андрей. Идём в зал, там тебя потеряли все.

Посмотрев в глаза друга, Андрей получил ещё большее облегчение.