Зорох

– Пока да…

– Вернулись! – сказала Эльза, когда из-за поворота показались Паттан и Мальвин.

Всадники задержались. Увидев вдалеке людей, израненная лошадь Валарана как сбесилась: попятилась, а потом рванула с такой силой, что чуть не стащила Паттана с его коня.

Чтобы немного утихомирить агрессивное животное, всадникам пришлось спешиться и, накинув на глаза тряпку, вдвоем повиснуть у нее на шее.

Когда они были в лагере, солдаты и проснувшиеся, от лошадиного ржания дети, долго и с опаской рассматривали вдруг одичавшее животное, и рваные раны на его теле.

– Что, никого? – спросил Леман у Паттана.

– Только лошадь Валарана, – ответил он. – Мы нашли ее у Черного леса. Зацепилась стременем за кусты, а так бы не догнали. Не знаю, что могло случиться. Может быть, на них напали какие-нибудь, отколовшиеся от основного отряда тарийцы.

– Мы всех убили – возразил Мальвин.

Паттан дернул плечом.

– Может, простые грабители. Может их поджидали дружки этого Аклюса… Одно ясно – Валаран никогда не оставил бы лошадь.

– На что? – поторопил его эрл.

– Они были хорошими войнами эрл Леман. Надеюсь Бог войны возьмет их стражниками в Замок Великих. Они не хуже других смогут охранять могучих властелинов прошлого.

– Понятно, – угрюмо произнес Леман. – А что с лошадью?

– Всю дорогу упиралась, не хотела идти, – ответил Мальвин. – Лягается, молчуну (так он называл Паттана), чуть руку не прокусила. Очень странно ведет себя. Что-то очень сильно ее испугало.

– Может, на них волки напали? – предположил Чиар.

– С волками они бы справились. Как-то зимой на Тиаса напала стая. Он убил пять штук. А эту лошадь скорей всего покусали дикие собаки. Тут их сейчас много развелось. Сзади вообще клок мяса вырвали. Точно собаки…

– Я ни одной не видел, – сказал Чиар.

– А я видел несколько. Ты же слышишь, как они воют по ночам.

– Я не знаю, что это воет по ночам, – недоверчиво произнес Чиар. – Я не люблю эти ночи, мне не нравится эта лошадь, и мне очень хочется поскорей убраться отсюда.

Акха подошла к лошади, осторожно протянула руку и сбросила с ее глаз повязку; лошадь фыркнула, клацнула зубами возле ее пальцев и лягнула копытом; девочка еле успела отпрыгнуть.

– Не надо к ней подходить, – предупредил Чиар, но Акха и сама уже все поняла. – Какой неприятный, не хороший у нее взгляд, – морщась, произнес он.

– Хищный, – с улыбкой сказала Акха. – Она скалится как собака. У нас на корабле полгода жила такая же рыжая сука.