Зорох

До вершины осталось рукой подать, море наступало, а у людей больше ничего не осталось.

«Бросайте свои пожитки и идите пешком» – сказали лошади.

«У нас еще осталась наша совесть, – ответили люди. – Возьмите ее».

А лошади подумали: «совесть это хорошо». И взяли себе их совесть. Когда люди оказались на вершине, море отступило. Но люди не отпустили лошадей, потому что совести у них больше не было. За свои мечи, за ковры и за свиней люди запатили огромную цену.

Лошади за свою доверчивость отдали свободу.

И были еще вечера, трещали ветки в костре, а Эльза все рассказывала про бедняков на которых обрушилось богатство, про влюбленных, которые ради любви, свергали богов, рассказывала про то как владыки дарили золотые дома оклеветанным воинам, а предателей за измены карали смертью. Но эти рассказы ей самой уже не казались, такими ярки и честными, как раньше. «Что-то случилось со справедливостью, и благами, которые она должна нести всем, кто в нее верит, – думала Эльза, вспоминая свой дом, и семью».

– Счастье не долговечно, – сказала она в последний вечер, прервав свою последнюю сказку на середине. Ее спутник удивленно вскинул брови, но удивление быстро сменилось сочувствием. – Счастье, часто обходит стороной тех, кто его по-настоящему заслуживает, – добавила она, и больше не проронила ни слова.

К обеду следующего дня они пересеки границу всем известной, прославленной своим богатством Таруки, а к вечеру были в Аккарее – ее небольшом приморском городке.

«Хозяин ветра» – так называлась именуемая кораблем посудина – скрипучая, неповоротливая, с залатанными парусами, и прогнившими досками на палубе; на ней Эльзе предстояло провести еще ни одну неделю своего долгого, утомительного пути в неизвестность.

– Тебя встретят, – прощаясь, произнес ее спутник, впервые после месяца молчания. – Скоро ты увидишь свой новый дом.

– А разве ты не поплывешь со мной? – удивилась Эльза.

Он отрицательно покачал головой.

Подсолнух тоже пьет воду, но здесь ее слишком много. Нам сюда нельзя.

– Ты бросаешь меня.

– Сновы не пустят меня. Мой черный плащ слишком заметен. В нем меня никогда не теряют из виду друзья, но и у врагов есть глаза. Сновы уже знают, что я здесь.