В мире грёз. Тело хочет спать, душа летать, а жизнь вынуждает идти…

Кто-то, еще давным-давно, начал эти соревнования между царствами, а позже и государствами, погнал рабочий класс, объединив его в одну систему, и вот, уже которое столетие подряд, люди, по инерции, бегут, да торопятся, проливая свой пот ради финансовой и территориальной мощи страны, в которой они живут. Но, в конечном итоге, они существуют в своём маленьком уголке, получая копейки за адский труд, потерянный сон и молодость, что уходит навсегда. Ты должен быть исключением, Марк! Этот мир – он губителен.

– Что за чушь ты несешь, Друг? Всё не так плохо, как ты говоришь.

7

Марк, как-то раз, говорил Другу о том, что у него есть друзья. Друг, в свою очередь, никогда не настаивал на знакомстве с ребятами, да и вообще, он понимал, что у него мало чего общего с ними. Марк был ему Другом, единственным другом.

Марк и Друг.

Общество, по своим критериям, диктовало им полную несовместимость, но одно, пожалуй, самое важное качество, объединило их в дружбу – это доброта.

На самом деле, у Марка друзей, как таковых, и не было. К Другу он относился, как к младшему брату, как к человеку, который находится под его опекой и ответственностью. С Марком общались люди по работе, по спорту, соседи, но дружбой это всё не назовёшь. Не было ни одного человека, который бы мог позвонить Марку с претензией, чтобы поинтересоваться, куда же тот пропал.

Наедине со своими мыслями, Марк не оставался ни за что и никогда, заглушая их музыкой, где бы он ни находился.

Музыка его лекарство, тишина – враг…

Тревожное состояние преследовало его. Марку казалось, что он хрупкий и маленький. Комом в горле, застревали, ни с чем не связанные переживания и, всё это могло произойти, казалось бы, в несчастной очереди на кассе, в магазине.

«Такое чувство, что я чего-то боюсь, но не знаю чего именно, – думал Марк – олицетворить бы это „что-то“ в телесную форму, и порвать бы его на мелкие кусочки!»

Поднимаясь по ступеням, в подъезде, он чувствовал чьё-то присутствие, но боялся обернуться, и бежал до самой двери, создавая при этом гул (соседи настолько к этому привыкли, что уже знали: «это Марк поднимается, странный парень») и чем ближе он был к входной двери, тем ближе «оно» подбиралось к затылку Марка.