Сын будет таким, каким воспитаешь

Гаджали застыл и продолжал сидеть с открытым ртом, от неожиданности не в силах произнести ни слова.

– Это будет богоугодное дело, Гаджали халу, – продолжил другой, видимо младший брат Керима. Из под папахи из овечьей шкуры на Гаджали смотрели карие глаза, которых разделял нос с горбинкой. Он тоже хочет убедить меня в богоугодном деле, успел подумать Гаджали.

– На все воля Аллаха, Керим, – наконец выдавил Гаджали. – Я и не думал, что моя дочь такая уже большая, и ее можно выдать замуж. – Время так быстро бежит, и я не замечаю, как все меняется.

– У нас славный и уважаемый род, Гаджали халу, – вмешался в разговор третий с квадратным лицом. – Вы не пожалеете – мы будем беречь ее как зеницу ока. Мы, прежде чем придти в ваш дом долго думали и решили, что наше объединение станет хорошей основой для дружбы двух сел. Этот косой – еще и политик, подумал Гаджали, складно говорит.

– Я не могу дать вам ответ сразу, – вежливо произнес Гаджали. – У меня есть старший брат.

– Конечно, конечно, – согласно кивнул Керим. – У нас есть время, и мы можем подождать.

Гаджали склонил голову в нерешительности. Он понимал, что это хороший вариант, чтобы обзавестись родственными отношениями с состоятельным родом: у его сыновей будет хорошая опора и поддержка, а у дочери будет обеспеченная жизнь.

Вдруг дверь в гостиную приоткрылась, и появилась голова Селима.

– Извините, – произнесла она робким голосом. – Гаджали, можно тебя.

Она увлекла мужа в дальний угол коридора.

– Они пришли засватать Галиму? – спросила она немедля.

– Да, – коротко произнес Гаджали

– Ты уже решил? – Селима смотрела в глаза мужа.

– Нет еще.

– И не думай!

Гаджали нахмурился.

– Почему?

Селима молчала, – она не знала, как это сказать мужу.. Она проглотила комок.

– Ты знаешь сына Габиба, Раджаба?

– Знаю.

– Он примчался только что и…

– Что «И»?

Селима подняла глаза полные ужаса на мужа.

– Он сказал, что если вы выдадите ее замуж, то он ее сегодня же похитит, – произнесла Селима дрожащим голосом, – она в подавленности опустила голову.

Гаджали пришел в ярость – его зубы заскрежетали.

– Он, сын Габиба, будет диктовать мне условия. Я убью его. – Гаджали, забыв, что дома у него гости, направился за ружьем. Селима вступила вперед и взмолилась.

– Гаджали, я тебя умоляю, не делать этого. Не надо пачкать себя кровью. И… – она сделала паузу. – О дочери подумай.