Воздушный колокол. Книга стихов

Недвижим,

вдыхается с медлительною болью,

и стягивает горло горький сок

небес, свисающих над кромкою лесов,

и неба полого, стоящего над полем.

Когда всю глубину его вберешь,

вороны обрываются с берез,

кричат протяжно, кружатся в истоме…

Но луч блеснет, и виден парк насквозь:

жемчужный, ветхий, барственная кость —

мерцающий на мокром черноземе.

Летний сад

1

Ты зачем, Летний сад, припадаешь к губам,

в полоненьи души обретаешь свободу,

кроме голоса, что я тебе передам?

Но тебя обучает жестоким стихам

ветер, что разоряет древесные своды.

Начинается утро корявых небес,

облака поражает припадок боязни.

Здравствуй, здравствуй,

зверинец постылых чудес:

чугуна тирания и каменный лес —

мы готовы для праздничной казни.

Начинается утро – и сад освещен,

он кренится к воде в исполинском замахе,

он сверкает, как лезвие над палачом —

но мы неуязвимы, мы тоже живем

и в Неве не полощем смертельной рубахи.

2

Дроги твоих мастеров,

судьбы людские – все мимо,

страшен бессмертных удел.

В зимние ночи, о сад,

ты покинут стоишь, нелюдимый.

Камень улыбчив и бел.

Или мы тени тебе,

скользим с шелестеньем бесплотным —

бренного мира слюда?

Трубы оркестров парадных,

краски гуляний народных —

не отражает вода.

Но никогда мне с тобой,

никогда не проститься,

эта любовь без утрат:

черные сети ветвей,

на которых не селится птица,

не остывающий сад.

«Цветут фабричные огни…»

* * *

Цветут фабричные огни

по вечерам в каналах,

в июльской городской тени,

где так прохлады мало.

Там, там по вечерам

проходят косяки,

своих воздушных дам

проносят моряки.

Сияет серебром

подтаявший гранит,

Нева стоит ребром

и лодки шевелит.

И ветер, как слюда,

у глаз наискосок.

Любовь, гранит, вода…

Вода. Гранит. Песок.

«Вечером где-нибудь, пригородной природой…»

* * *

Вечером где-нибудь, пригородной природой,

на пикничке, на обочине, на пятачке,

станем мы наслаждаться незрелым вином и свободой:

я, Евгений безумный с обломком руля в кулаке,

да юродивый бронзовый с жижей болотной в руке,

да зеленый конек с горделивою царскою мордой.