Торквато Тассо. Лирика

«Giovene incauto e non avvezzo ancora…»

Поэт рассказывает о том, как из-за неопытности он был сражен в юности очарованием нежнейшей, благородной девушки.

Юный и легкомысленный, я еще не имел привычки быть осмотрительным, начиная ощущать подобную нежность, и не боялся ударов той необыкновенной стрелы, которую Амор сделал и позолотил своею рукою.

Напротив, я думал, что девушка в столь короткое время не зажжет во мне такое высокое и бессмертное пламя, и что это я поймаю, словно только оперившуюся птичку, нежную девицу.

Но из прелестных сетей, среди выросшей травы и распустившихся цветов мною расставленных, когда я дал волю печальным мольбам, она, легкая и проворная, упорхнула.

И в нежной западне я остался один, и взоры ее были, как стрелы, и лучи любви лишь во мне запылали.

«Donna, sovra tutte altre a voi conviensi…»

Поэт шутит об имени своей донны.

Донна, более любого другого вам подходит – ведь слышатся в нем «свет» и «сети» – ваше имя[12 - Тассо обыгрывает звучание имени своей возлюбленной Лукреции (Lucrezia), которое можно разделить на два слова – «luce» («свет») и «reti» («сети»).]; ибо я слепну от сияния вашего лика, и после, ослепнув всеми чувствами, попадаю в сладостную западню; я связан светлыми волосами, я побежден рукою, которой одной, безоружной и обнаженной, достаточно для победы, рукою столь же прекрасной и целомудренной, сколь жестокой и беспощадной.

«Se d’Amor queste son reti e legami…»

Поэт рассказывает о том, сколько сладости заключено в любовных муках.

Коль это сети и оковы Амора, – о, как сладостно любовное заточение! Коли такова пища в той западне, в которой я оказался, как сладок крючок, как сладостна наживка!

Сколько сладости придает приманка намазанным клеем ветвям, а пламенной страсти – холод!

Как сладостно страдание, когда я весь в сомненьях и безмолвии, и как сладостен плач о том, что не любим я ею!

Как нежны душевные муки и слезы, льющиеся из виноватых очей, и вечное стенание о смертельном ударе! Коль это жизнь, я тысячи и тысячи ран нанесу моему сердцу, и столько же радостей обрету я; коль это смерть, то дни свои я смерти посвящаю.