Стихотворения Христа

Стихотворения Христа

Дмитрий Игоревич Соловьев

Стихи, простершиеся над гладью вод и земными просторами, через вечность истории и душевные устремления трепетной души. Время свивает свиток бессмертия души сквозь тишину прозрачных будней или через гармонию борьбы. Автор – житель планеты, солдат армии Христа – для него не существует границ и искусственных разделений, он одинаково трепетно чувствует и красоту родной земли, и прелесть Японии, Востока, Египта, Китая или Британии.

Тонкая, прозрачная лирика льется подобно светлому ручью в задумчивой грусти через благодать природы, в душевных терзаниях или в порыве борьбы, устремленной к бессмертию непостижимости поэтической тайны, звучит подобно журавлиному крику или тихому птичьему говору, оставляя читателю мгновения постижения вечности.

Вновь смерть идёт по пятам к воскрешению в людской памяти. История и лирика природы дополняют друг друга для неспешного наслаждения чтением.

Поэт с легкостью переходит от стихов в традиционном европейском стиле к японским танка или элегиям, наполненным очарованием Востока или посвященным Петербургу.

Сонеты, пасторели, стансы, песни – изощренный читатель найдет в книге стихи, ласкающие слух самого предвзятого поклонника стихотворного изыска.

Дмитрий Соловьев

Стихотворения Христа

Если бы Господь жил, он написал бы именно такие стихи.

Посвящается маме.

Мне у ног бы сидеть твоих, Господи,

Задыхаясь, слезами боля:

Мне у ног бы сидеть твоих, Господи,

Рану слов мне собой бередя.

И иных и не надо мне радостей,

Только видеть, Господь, мне тебя

И молитву звучную петь тебе,

Пред тобой на коленях моля.

Ты прости этот мир, и нас грешных в нём,

Все мы любим, мы любим тебя,

Вот о чём и хотел и просить тебя,

Пред тобой на коленях моля.

Быть с тобою, и видеть тебя,

Как ты рад, или сердцем моля,

И иных и не надо мне радостей,

И осанна, теперь мне твоя.

Не предавай значения этих слов,

Здесь каждый камень о бессмертье точит.

Здесь каждый вздох о гибели пророчит,

Не говоря о нём ненужных слов.

* * *

Я храню тебя, Нотр-Дамский собор,

И сплетенье коленей вплетаю в узор.

Но не криком, не словом, молчанье приму

И тебя не отдам, никому, никому.

А под шорох и шёпот заснеженных вех

Там, где судьбы вломились устами у всех,

Я тебя никогда не приму, не прощу,

Отойди, отойди, отойди в старину.