Анастомоз

Стая мыслей скупых собралась подо лбом,

Знаменуя четвертую полночь без сна.

Далеко за окном недоверчивый мир,

Воспаленными увлеченный шрамами,

Продолжает увечить себя восторженно,

Сообразно мечты ритуалам.

Разрушает и губит, сжигает и бьет,

Ни мутантов при том не щадя, ни сирот,

И соперника мне неспособный представить.

Я его превзошел, от него отказавшись,

И затворником став в краниальном огне.

Слышу стук я и звон у двери охмелевшей

От забытых любовниц гневных криков и ссор,

И вонзает в нее свою ярость топор.

Под ударами быстрыми стон издает,

Древо тонкое призрачным смехом огня,

От удара ноги щепы звонко летят,

И вторгается в келью чернобронный солдат.

Ярость криком поет сей клеврет бледнокожий,

Сапоги его с радостью злобной скрипят,

На бутылках, скользят что в паучьей прихожей,

В память о проведенных в страданьи закатах,

Обо всех не ссудивших мне нежностей тварях,

О растерянных женщинах, жадных блудницах

И коростах на их неподвижных ресницах.

Эти грузные твари в гремучей броне-

Респираторов морды, меч в потрепанных ножнах,

Там проходят, где бился, кружаясь и слетая

С торопливой блудницы высокий каблук,

Где меня оплетали, в пустоту увлекая

Змеи татуированных радостью рук.

Дуло цепляется за дерево липкое

От крови и спермы и глухого вина.

Если вспомнить, как много оно не услышало

Под кляпом искусанных пробок усталых,

Как много признаний неискренних

Вниманья его избежало,

Как можно плести после этого

Изысканных жалоб венок,

И в небо со взором неистовым

Причитаний исторгать поток.

На меня направив орудья увечные,

Обожженные мрачным огнем,

Солдаты в одеждах черных,

Под масками молчат золотыми.

И вот лейтенант, искалеченный

Шрамом поперек пустыни

Неприятного морщинам лба,

Мне бумаги отдает с королевской печатью,

И я, вспоминая свои закону

Не всегда угодные дела,

Гадаю, которое именно им открыло меня.

Неужели узнать довелось, что двенадцать

Было лет той нелепой блондинке,

Что, меня проглотив с восхищеньем,

И зевнув, и немного устало,

Обнаженная в солнечной пыли,

За мороженым открывала

Ржаводряхлую дверь в холодильник.

Иль они тайники обнаружили,

Где я прятал корень минзолы,

И стихи, непристойно наивные,

И старые с гиенами открытки.

Иль узнали, что дважды в месяц

Приходит ко мне посыльный.