Пантелеимон

Она невидима, – ответил Пантолеон и все же, польщенный доверием, оказанным наставником, не смог отказаться от возможности исследовать сердце. Совсем недавно он изучал гипсовый слепок, а сейчас получил право взять в руки настоящий орган. Подобное Евфросин позволял лишь давним ученикам своей школы.

Одев нарукавники, Пантолеон взял скальпель и, склонившись к телу, сделал разрез на сердце.

Евфросин не спускал с него глаз. Чем больше придворный врач наблюдал за любимым учеником, тем сильнее росло его восхищение. Необычная мудрость Пантолеона, его твердая рука, его сдержанность свидетельствовали о неоспоримой склонности к врачеванию.

Самоуверенность, с которой юноша разрезал сердце и вслух назвал функции клапанов, заставила Евфросина затрепетать.

– Пантолеон, – прошептал он, положив ладонь ему на плечо.

Юноша вопросительно взглянул на него.

– Вы чем-то недовольны, учитель?

О, нет! Я всем доволен. И более всего я доволен тем, что боги, в существование которых ты не веришь, позволили мне встретить тебя.

Вспомнив те похвалы, что Евфросин расточал Евстрогию, юноша помрачнел. Учитель заметил, что его взор стал суровым.

– Ты мне не веришь, Пантолеон? Думаешь, что я хочу тебе польстить, дабы поддержать талант врача? О, нет. Среди моих учеников не было юноши более одаренного, нежели ты.

– Послушать вас – я новый Гиппократ! – печально усмехнулся Пантолеон.

– Еще год назад я бы засмеялся, если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду наставлять нового Гиппократа, но сегодня я не смеюсь! Ибо я в это верю! Да, ты сможешь со временем превратиться в самого выдающегося врача нашей эпохи! И еще… Я намерен ввести тебя в число придворных врачей! Сначала ты будешь посещать императора Максимиана в качестве моего лучшего ученика, сопровождая меня.

Вздохнув, Пантолеон отложил скальпель и снял нарукавники.

– Неужели вы думаете, что меня интересует карьера при дворе Августа?! – с досадой произнес он.

– Евфросин почувствовал недоумение.

– Но тогда, что же ты хочешь?

– Я уже вам говорил, что хочу просто лечить всех страждущих.

– В день, когда ты мне это говорил, я еще не убедился в твоих талантах! Ты новый Гиппократ! Я представлю тебя ко двору, а дальше ты будешь сам решать, нужна тебе врачебная карьера или нет! – ответил Евфросин.

Вернув ему нарукавники, Пантолеон вновь взглянул на окровавленное тело.