Пантелеимон

На соседней каменной тумбочке поднос, где все еще лежат окровавленные инструменты – скальпели, пинцеты, ланцеты, крючки, костяные щипцы.

Евфросин в течение часа рассказывал своим ученикам о системе пищеварения, вскрыв труп. Мокрые кишки до сих пор лежат на большом блюде, распространяя отвратительный запах.

Когда тело портится, оно становится ядовито, – вспомнил Пантолеон и подошел к трупу почти вплотную.

В отличие от большинства учеников он никогда не испытывал тошноту при вскрытии. Вполне вероятно, что оказавшись на войне, среди солдат, которые получают тяжелые раны, он превратился бы в незаменимого походного врача.

Низко наклонившись над телом, Пантолеон осторожно прикоснулся к поверхности сердца. В этой части человека живет дух! А сейчас труп лишен божественного начала.

– Удивительно! – пробормотал Пантолеон, сдвинув брови.

Прежде больных лечили в храмах Эскулапа. Жрецы возносили молитвы, пели гимны, приносили жертвы, и иногда люди выздоравливали.

– Почему ты задержался? – резко спросил Евфросин.

Вздрогнув, юноша вскинул голову.

– Мне было интересно, – признался он.

– Что именно так тебя заинтересовало, Пантолеон? – осведомился Евфросин.

Он стоял в нескольких шагах от тумбы, на которой лежало вскрытое тело. Пантолеон все это время был так увлечен изучением анатомии, что не замечал его.

– Сердце, – ответил юноша.

– Хм! Что в нем столь необычного?

– Я считаю, что оно содержит в себе душу, пока человек живет телесной жизнью, когда он умирает, душа покидает его.

– О, я и не подозревал, что ты веришь в божественное начало, – молвил Евфросин.

– Почему?

С момента нашего знакомства ты производил впечатление юноши, склонного к материальному, ведь ты любил Диоскурида.

– Я согласен с Диоскуридом в том, что не всякая болезнь вызвана гневом богов, ибо богов нет. Но есть Всевышний Создатель, которого мы, греки, не знаем, но о существовании которого догадываемся, -произнес Пантолеон.

Евфросин недоверчиво усмехнулся и подошел к нему. Невзирая на то, что на улице было жарко, в зале висела прохлада. Зарево факелов выхватывало тонкое красивое лицо Пантолеона.

Сняв с себя нарукавники, Евфросин протянул их юноше.

– Я знаю, что ты хочешь исследовать сердце, Пантолеон.

– Внутри него уже нет души. Человек ведь мертв.

– Но когда-то она жила внутри этой частицы.

– Верно. Но ведь душа сама по себе нематериальна.