Крейг Кеннеди

 – Во всяком случае, он, очевидно, подозревает почти всех вокруг себя, кроме своей дочери. Однако, насколько я мог понять, он не подозревает самого Вахтмана. Мисс Брикстон, похоже, считала, что за работой стоят какие-то враги графа. Ее отец – скрытный человек. Даже ей он доверил единственное сообщение, что хотел бы видеть меня немедленно.

В Вудроке мы не спеша сошли с поезда. Мисс Брикстон, высокая, темноволосая, спортивная девушка, только что окончившая колледж, опередила нас, и когда ее собственная машина вылетела с платформы вокзала, мы неторопливо спустились и сели в другую, с номером, который она дала Кеннеди.

Казалось, нас ждали в доме. Едва нас впустили в дверь, как нас провели через холл в библиотеку, расположенную сбоку от дома. Из библиотеки мы вошли в другую дверь, затем спустились по лестнице, которая, должно быть, привела нас ниже открытого внутреннего двора снаружи, под край террасы перед домом недалеко от места, где мы спустились еще на три ступеньки.

В начале этих трех ступеней находилась большая дверь из стали и железа с тяжелыми засовами и кодовым замком, который обычно можно найти только на сейфе в банковском учреждении.

Дверь открылась, и мы спустились по ступенькам, пройдя немного дальше в том же направлении от боковой части дома. Затем мы повернули под прямым углом лицом к задней части дома, но далеко в стороне от него. Должно быть, это место было, как я понял позже, под открытым внутренним двором. Сделав еще несколько шагов, мы оказались в довольно большой сводчатой комнате.

Призрачный круг

Брикстон, очевидно, с нетерпением ждал нашего прибытия.

– Мистер Кеннеди? – спросил он и быстро добавил, не дожидаясь ответа, – я рад вас видеть. Я полагаю, вы заметили, какие меры предосторожности мы принимаем против незваных гостей? И все же, похоже, все это бесполезно. Я не могу быть один даже здесь. Если телефонное сообщение приходит ко мне по моему личному проводу, если я разговариваю со своим собственным офисом в городе, кажется, что оно известно.

Когда мы вошли, Брикстон стоял у огромного письменного стола красного дерева. Я видел его раньше на расстоянии как несколько напыщенного оратора на банкетах и в центре внимания финансового района. Но теперь в его внешности было что-то другое. Казалось, он постарел, пожелтел. Даже белки его глаз были желтыми.