Крейг Кеннеди

До свидания.

Твой рассеянный муж, Прайс

У меня сразу же мелькнула мысль, что Мейтленд страдал какой-то неизлечимой болезнью и принял самое быстрое решение своей дилеммы.

Кеннеди внезапно оторвал взгляд от записки.

– Вы думаете, это было самоубийство? – спросил коронер.

– Самоубийство? – повторил Крейг. – Самоубийцы обычно не пишут на пишущих машинках. Торопливая записка, нацарапанная на листе бумаги дрожащей ручкой или карандашом, вот что они обычно оставляют. Нет, кто-то пытался таким образом скрыться от экспертов по почерку.

– Точно моя идея, – согласился доктор Лесли с явным удовлетворением. – Теперь слушайте. Мейтленд был в сознании почти до последнего момента, и все же врачи больницы говорят мне, что они не смогли получить от него ни слова.

– Вы хотите сказать, что он отказался говорить? – спросил я.

– Нет, – ответил он, – это было еще более странно, чем то, что даже если бы полиция не совершила обычной ошибки, арестовав его за опьянение вместо того, чтобы немедленно отправить в больницу, это не имело бы никакого значения.

Очевидно, врачи просто не смогли бы его спасти. По правде говоря, профессор Кеннеди, мы даже не знаем, что с ним случилось.

Доктор Лесли казался очень взволнованным этим делом.

– Мейтленда нашли шатающимся на Бродвее этим утром, – продолжил коронер. – Возможно, сначала полицейский на самом деле не был виноват в том, что арестовал его, но до того, как появилась машина, Мейтленд потерял дар речи и абсолютно не мог пошевелить ни единым мускулом.

Доктор Лесли сделал паузу, перечисляя странные факты, затем продолжил:

– Его глаза реагировали, все было в порядке.

Казалось, он хотел говорить, писать, но не мог. Изо рта у него потекла пенистая слюна, но он не мог вымолвить ни слова. Он был парализован, и его дыхание было странным. Затем они как можно скорее отвезли его в больницу. Но это было бесполезно.

Кеннеди пристально смотрел на доктора, пока тот продолжал. Доктор Лесли снова сделал паузу, чтобы подчеркнуть то, что он собирался сказать.

– Вот еще одна странная вещь. Это может иметь или не иметь значения, но, тем не менее, это странно. Перед смертью Мейтленда послали за его женой. Он все еще был в сознании, когда она добралась до больницы, мог узнать ее, казалось, хотел заговорить, но не мог ни говорить, ни двигаться. Это было жалкое зрелище. Конечно, она была убита горем. Но она не упала в обморок. Она не из тех, кто падает в обморок. Именно то, что она сказала, произвело впечатление на всех.