Крейг Кеннеди

Послушайте. Всего лишь несколько строк. В нем говорится: "Сейчас я чувствую себя лучше, хотя вчера вечером была отличная вечеринка. Спасибо за газетную вырезку, которую я только что прочитала. Было очень любезно с твоей стороны заставить их напечатать это. Встретимся сегодня вечером в том же месте и в то же время. Твоя Бланш". Записка не была проштампована и так и не была отправлена. Возможно, она позвонила, чтобы вызвать посыльного. В любом случае, она должна была умереть, прежде чем смогла отправить письмо.

Но оно было адресовано… Берку Коллинзу.

– Берк Коллинз! – воскликнули мы с Кеннеди вместе в изумлении.

Он был одним из ведущих корпоративных юристов в стране, директором в десятке крупнейших компаний, сотрудником полудюжины благотворительных и общественных организаций, покровителем искусства и оперы. Это казалось невозможным, и я, по крайней мере, не колеблясь, сказал об этом. Вместо ответа О'Коннор просто положил письмо и конверт на комод.

Казалось, потребовалось некоторое время, чтобы убедить Кеннеди.

Однако там это было написано черным по белому, вертикальным почерком Бланш Блейсделл. Попытавшись разобраться в этом, как я мог, мне показалось, что есть только один вывод, и он состоял в том, чтобы принять его. Что его так заинтересовало, я не знал, но, в конце концов, он наклонился и понюхал, но не надушенное письмо, а покрывало на комоде. Когда он поднял голову, я увидел, что он смотрел вовсе не на письмо, а на пятно на обложке рядом с ним.

– Сн-фф, сн-фф, – фыркнул он, задумчиво закрыв глаза, как будто что-то обдумывая. – Да, скипидарное масло.

Внезапно он открыл глаза, и пустое выражение рассеянности, которое скрывало его лицо, было прорвано проблеском понимания, которое, как я знал, интуитивно открыло ему правду.

– Выключите свет в коридоре, – быстро приказал он.

Доктор Лесли нашел и повернул выключатель. Мы были одни, в теперь уже странной маленькой гардеробной, наедине с этим ужасно милым существом, лежащим там холодным и неподвижным на маленькой белой кровати.

Кеннеди двинулся вперед в темноте. Нежно, почти так, как если бы она все еще была живой, пульсирующей, разумной Бланш Блейсделл, которая очаровала тысячи, он открыл ей рот.

Последовал крик О'Коннора, который стоял передо мной.

– Что это, эти маленькие пятнышки у нее на языке и горле? Они светятся. Это свет трупа!

Конечно же, у нее во рту были маленькие светящиеся точки.