Ритуальные принадлежности

– Она злая, она моей маме плохие слова говорила. Мама плакала, а я ее пожалела, и она перестала… Ничего, как-нибудь проживем, – закончила девочка взрослыми, не своими словами.

Старуха огорченно поджала губы. Она насторожилась, увидев, что к ним приближается женщина с тяжелой хозяйственной сумкой.

– Твоя мама идет?

– Да, моя мама.

Женщина коротко глянула на Таисью Макаровну и поздоровалась первой. Втроем они вошли в подъезд. Кабина лифта опустилась к ним, женщина пропустила вперед свою дочку и повернулась к старухе.

– Пожалуйста, проходите. Вам на какой?

– На восьмой. Я у сына живу, в пятьдесят четвертой квартире, недавно приехала.

– А, в пятьдесят четвертой… Федор Матвеевич ваш сын?

– Ну да, – подтвердила старуха. – Федор Васильевич.

– Ох, я забыла… извините.

Лифт вздрогнул, пошел вверх.

– Ну и как вам живется у сына? – спросила попутчица.

– Хорошо, – произнесла старуха привычное слово и торопливо добавила: – Вы заходите ко мне, я варенье клубничное привезла, дочке вашей понравится… Меня Таисья Макаровна звать, а можно просто так, баба Тася.

– Я Надежда, – улыбнулась ей женщина. – А дочку мою Ольгой зовут.

– Вот и ладно, – обрадовалась Таисья Макаровна. – Так вы приходите, у нас до самого вечера никого дома нет, я одна. Посидим просто так, по-соседски.

– Хорошо, – сказала женщина и запнулась. – Зайдем… как-нибудь.

Кабина лифта остановилась. Дверные створки загудели, раздвинулись.

– Ой, быстро как, – огорчилась старуха, – ничего не успеешь сказать… Ну, до свидания вам.

– До свидания, баба Тася! – звонко крикнула девочка. Дверь кабины опять загудела, и старуха осталась одна на своем этаже.

* * *

– Да это Самойлова. У нас на заводе работает, – ответил в этот же вечер на вопрос матери Федор Васильевич. – Она одинокая, вечно ей не везет.

– Ну да, как же, не везет! – неожиданно громко сказала Нина Петровна. – Вон какую квартиру отхватила, мадонна! Стерва она и больше никто.

– Перестань, – поморщился Федор Васильевич, а старуха не вытерпела и впервые строго возразила невестке:

– За что же вы так человека ругаете? У нее дочка такая хорошая, Оленька.

Нина Петровна махнула рукой.

– От святого духа та дочка, – сказала она и скривилась презрительно. – Вы не представляете, какие сейчас бабы пошли. Ни стыда ни совести, честное слово. Нагуляют ребенка с любовником, а папашу никто в глаза не видал. Вот устроились! И еще им квартиры дают, проституткам.