Найти ось… или Судьба

Ведь это важно: Ось найти, чтобы вокруг нее всё завертелось, как надобно… А как оно надобно? Кто знает?

– Мать, все понимаю. Но…вот и есть это «но», которое занозой в сердце сидит. Поеду к Диме. Тем более, – зовет. Он же там в начальниках ходит. Должность есть, зарплату хорошую обещает. Буду тебе денежку высылать. А не понравится,– домой. Мы же птицы вольные.

Строить дальше прогнозы ему не хотелось. Слишком хорошо было на душе.

Андрей разделся, снял ботинки, автоматически сунул ноги в стоявшие возле вешалки мягкие тапки, на ходу обнял мать, поцеловал в щечку и направился, было, на кухню.

– Ты куда, шкодник? А руки мыть после улицы? С детства твержу одно и то же, и уже больше четверти века не могу никак приучить, – растерянно развела руками женщина.

– Приучила, приучила,– рассмеялся сын, открывая дверь в ванную.

Клавдия Ивановна прошла тем временем на кухню готовить ужин.

Разогрела на сковородке котлеты, порезала овощи, хлеб и привычно поставила на плиту чайник.

– Иди ужинать,– позвала сына.

Войдя в кухню, Андрей аппетитно потер руки, подвинул стул ближе к столу, удобно уселся и принялся за еду.

Мать с любовью смотрела на сына. «Какой же он у меня красавец, весь в отца. Статный, высокий. А глаза?! Глубокие, о таких говорят, утонешь. Посмотришь и провалишься. Одна Катька-то глупая и не оценила. Знать, не ему назначена. А вспомни себя. А что себя? Также Степану не уготована была».

Давно уже заколоченные двери к прошлому вновь и вновь открывались в мозгу. Она всякий раз находила забытую мелодию обиды то ли на себя, то ли на Степана.

Она боялась и сегодня признаться, что Степана, несмотря на его измены, любила всегда. Только он, пожив с ней в гражданском браке семь лет, завербовался на Север, да так и не вернулся, обзавелся там другой семьей и остался. И о том, как она самостоятельно воспитывала сына, ведомо только ей одной.

Вначале Степан, хоть и не часто, но звонил, присылал переводы, а спустя год прекратил. До сих пор для неё осталось загадкой, почему так поступил.

«Потому что он таким был всегда, разве забыла?» – сердилась на себя Клава.

Обесцвеченная и безответственная резинка привычки туго затянула свой узел в повседневности, родила для них тусклую жизнь, лишая будни хотя бы локальной сочности тепла и внимания друг к другу.