Повесть об Анне

– Все, – окончил свой монолог профессор Охрименко. – Я пошел тестировать пациентов. Ты заканчивай дела и поезжай домой за Костей. Обязательно позвони Бергману, он очень хороший невролог. Я ему вчера про Костю рассказывал, он твоего звонка ждет. Со всеми договорено все. После работы я тоже заеду. Постараюсь пораньше освободиться.

– Хорошо. Спасибо огромное еще раз.

Профессор вышел из кабинета главного врача, Паша резко вскочил на ноги. На эмоциях, после разговора с главным врачом, у профессора набухла на лбу вена и Паша, увидев это, впал в замешательство, решив, что все это из-за него.

– Ну чего ты, – произнес Охрименко, положил руку ему на плечо и они вместе, медленным шагом, направились к нему в отделение.

Медсестра Светлана зашла в кабинет Станислава Сергеевича, он сразу с ней поделился своими плохими новостями. Его сыну Косте стало хуже. Транквилизаторы действовали через раз, он всю ночь кричал в приступах. Ближе к утру он лежал, смотрел на отца, улыбался и, широко раскрыв свои усталые, измученные, детские, голубые глаза, сказал: «Привет, папочка».

Сердце Станислава Сергеевича в этот момент его рассказа сжималось от горя, боли и страха. В глазах его маленького мальчика было самое обыкновенное детство. Он улыбался, казалось, как самый счастливый ребенок на свете. Но, спустя минуту, очередной приступ снова обрушился на него, вновь он не узнавал своего отца, а вместе с приступом – невыносимая боль. Бесконечный круговорот переживаний снова и снова рушился на Станислава и его жену.

Рассказывая это Светлане, он делился всем в подробностях, дабы увидеть сочувствие, получить поддержку; это дарило ложное ощущение, что все в порядке. В планах было сегодня же класть сына в больницу. Уже в седьмой раз, но теперь не только в отдельную палату, но и под присмотр лучших специалистов. Во время рассказа, у Светланы иногда на глазах выступали слезы, затем она утвердительно кивала и несколько раз хотела вскочить с кресла, подбежать к своему начальнику, крепко обнять его голову, говорить ему, что Костя непременно выздоровеет.

Профессор Охрименко тоже неоднократно хотел вцепиться в своего коллегу и позволить ему излить душу до дна. Но, нет – именно профессиональное сочувствие, диктуемое спокойствием и выдержанной дистанцией, являлось конструктивным соболезнованием.