Дедсад

Всем вам, потому что мы встретились с вами в одно время в одной географической точке и, невзирая на разную «поколенность», пожили чуть-чуть вместе, как могли… А теперь давайте будем строить планы, не потакать общественной системе, которая востребованных людей не всегда ценит, а вопреки пессимистичным прогнозам геронтологов и медицинской статистике – давайте строить планы! Иначе, смею вас уверить – завянем! Врите всем о возрасте и живите в том, который вам больше всего подходит, остальное оставьте администрации Бога.

Бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в поцелуи!

Так и вышло, нас уже можно было расселять по планете, распространять уживчивость и дальнозоркость.

– Бушманский! Я тебя курить учила? Кольцами? – неожиданно заявила Светлана Андреевна.

– Да! Учила, именно кольцами.

– А ты не сподобился меня разглядеть? Люди! Я выхожу замуж!

– Началось… В кои-то веки хорошенькое вышло баловство, и то лопнуло… – развёл я руками, и весь пенсвзвод насторожился.

 – Кто этот несчастный?

– Я прошу руку и сердце у Бушманского, по-моему – эта выходка к месту и дорогого стоит. И потом, я на самом деле хорошая, – закончила Светлана Андреевна.

– А что? – сказал Жорес Иванович.

Честно говоря, такого жизнь совершенно от себя не ожидала, а её комментаторы тем более…

– А что? – спросил я у лучших представителей всего человечества.

– Горько! – намекнул «бэк-вокал».

И музыка вспотела от беспрерывно танцующей пары в бессмысленном магнетизме человеческого существования.

Тут же, у нас на глазах, не спеша проходила весьма помолодевшая жизнь, и каждому из нас она казалось своей. Все фамилии ей были известны и судьбы тоже.

Жизнь замечательных…

Горцы

Комната была закупорена. За циркуляцию воздуха отвечали два клапана – форточка и дверь. Форточка стояла у чугунной батареи, а её место было заклеено куском ватмана, который превращали в «сито» шариковыми ручками. Осенью поверх приклеивали другой ватман, и считалось, что невинность окна восстановлена.

Сейчас было «сито» – это значит, наступила весна или, может быть, даже лето…

С дверью было сложнее – она много раз падала навзничь, но в объяснительных на имя коменданта утверждалось, что всякий раз она это делала сама, без посторонней помощи… Сколько раз падала, столько раз её и присобачивали… Дело дошло до того, что со временем ей пришлось жить, как сторожевой собаке.