БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

Сняв второй чулок, она откинулась на локоть и выжидательно посмотрела.

– Что? – сказал Майкл, прекрасно понимая, что решающий момент наступает.

– Я тебя одетым к себе не пущу.

– Ты тоже еще не разделась?..

Каким-то акробатическим манером Линда сдернула с себя трусики и, скрестив ноги, приняла прежнюю позу. В ответ, Майкл стащил с себя фланелевку.

– Мне больше снимать нечего, – насмешливо сказала она.

Майкл стянул тельную рубаху и, постояв в нерешительности, присел и принялся расшнуровывать ботинки, со стыдом думая, как он предстанет перед ней голым.

– Тебе помочь? – с издевкой осведомилась она.

Он глянул на нее через плечо и решительно сказал:

– Слушай! Не возражаешь, если я выключу эту чертову лампу?

– Выключи, – сказала она просто.

Майкл подошел выключил лампу. Настала полная темнота, но снимая брюки, он все-таки повернулся к Линде спиной.

– Ты где там? – смеясь спросила она.

– Тут. Раздеваюсь.

Выждав секунду-другую, она спросила:

– Ну, все?

– Угу.

– Иди сюда.

– Куда?

– В постель.

Момент настал. Он решительно повернулся к постели, тут же больно ударившись о банкетку, чертыхнулся и отшвырнул ее ногой.

– Ты жив?

– Чертова банкетка!

Свет из коридора все-таки проникал через старую дверь, и теперь, когда глаза привыкли, Майкл стал различать очертания Линды. Она сидела на кровати. Он шагнул к ней. Она поднялась навстречу, скользнув по нему грудью, и тут же он почувствовал ее ладошку, в то время как пальцы другой руки коснулась и нежно пробежались.

– Ну? Иди ко мне. – прошептала она и мягко опрокинулась с ним на постель.

Он неумело тыкнулся, она помогла – и пьянящая сладость разлилась по телу, шибанув в голову. Это ощущение первой близости с женщиной с такой силой уже не повторится – но и не забудется во всю его жизнь.

– Не спеши, не спеши, – ласково шепнула она. – Слушай мое тело. – И, взяв его за ягодицы, стала надавливать пальцами.

Майкл прикрыл глаза и закачался с ней в такт. Пальцы ее давили все сильней, чаще, нечто похожее на стон вырвалось у нее. Он открыл глаза. Ее глаза были закрыты, рот кривился в какой-то болезненной гримасе. Она опять застонала. О том, что женщины от страсти кричат, он знал еще в школе.