Приключение на Подкаменной Тунгуске. Путешествие к самим себе

Петр и Иван чуть слышно обменивались впечатлениями, а Эдик лежал молча, глядя широко открытыми глазами в натянутый полог палатки.

Эдик – голубоглазый блондин, высокий и нескладный. Он казался несколько изнеженным, а между тем он был мастером спорта по плаванию. В воде он чувствовал себя как рыба, а вот в городе, хотя и был коренным москвичом, терялся и вечно попадал в глупые и неприятные истории. В такой обстановке, где все надо делать своими руками, он оказался впервые и пока не знал, как отнестись к новому приключению.

Смуглый Петр Аксенов был сложен атлетически, в нем спортсмен угадывался с первого взгляда: мускулистая, сбитая фигура, ловкость во всем, уверенность. Темные волосы и карие глаза; острый пронзительный взгляд добавлял его облику особенную мужественность.

Иван Карамзин, худой и мускулистый, занимался каратэ. Физические трудности его не пугали, но умственного напряга он избегал.

– Ну, что, – сказал он тихо, – стоит за цыпочками поухаживать?

– Нет, – твердо ответил Петр – чувствовалось, что он верховодит, – не стоит. Нам и так приключений хватит здесь. Не лезь на рожон.

Эдик был очень благодарен Петру за эти слова.

Девочки тоже перешептывались в своей палатке.

– Как ты считаешь, – спросила Лиза подругу, – этот Эдик из Москвы может быть настоящим мужчиной, защитником, если что-то произойдет?

Надя знала про Лизину беду.

– Думаю, что да. Но, на мой взгляд, единственный настоящий мужик из всех, кого я встречала, это Иван Васильевич.

– Надька, ты сошла с ума. Он же старик! Ему лет сорок!

– Но он именно тот, кто твердо знает, чего хочет, и ни перед какими трудностями не пасует. Смотри, в отличие от наших папаш, у него денег ни гроша, а какую экспедицию придумал, как этих оболтусов в руки взял. Я хочу к нему присмотреться.

– Знаешь, Надька, мне иногда кажется, что ты совсем взрослая. Ты не такая дура, как я. В передрягу не попадешь.

Она замолчала, тяжело вздохнув, Надя только погладила подругу по голове.

° ° °

Иван Васильевич сидел у костра и, что называется, думал тяжелую думу. В эти минуты ему чудилось, что огромные Надины глаза смотрят на него откуда-то с высоты, из другого мира. Как будто он их уже видел, в какой-то иной и совсем незнакомой жизни.