Сквозь лес

И моя страсть передалась ей! Её промежность размякла, там стало тепло и влажно, как в бане. Дыхание женщины подо мной изменилась – стало глубоким и жадным. Она была сильно возбуждена и не могла этого скрыть. И неожиданно она кончила – вскрикнула и, отвернув лицо в сторону от нас с папашей, расплакалась. Дьявольский Джозеф победил! Ему удалось втянуть нас в свою извращённую игру и заставить нас искренне пережить страсть. Я освободил себя от спермы почти одновременно со страстным вскриком моей “наложницы” (язык не поддавался больше называть её мамой).

“Теперь он твой юный “муж”. Отсасывать будешь как мне и в благодарность за подаренное им счастье родишь ему дочь, поняла? – с угрозой проговорил наш Джозеф своей жене. – Таблетки пить прекращаешь, пока не понесёшь от него, ясно?”

“Поняла… – ответила наша новая общая “любовница” тихим и равнодушным голосом.

Такого я не ожидал точно. “Что ж, воля его – его жена…” – подумал я.

“Давай, приятель, поднимайся, теперь моя очередь…” – дружелюбно похлопал меня по спине мой папаша.

Я поднялся.

Я был истинно счастлив и чувствовал себя превосходно. Скажу честно: я испытывал благодарность родителю за такой чудный подарок. Но она…

Она меня удивила. Мать глядела на меня с нескрываемой ненавистью и презрением. Во взгляде больше не осталось и намёка на любовь… Я перестал для неё быть сыном.

“Уходи! – крикнула она мне со злостью. – Убирайся!”

Я попятился назад.

“Вон!”

Сила её злобы буквально выталкивала меня из комнаты.

Она кричала, а папаша делал своё дело. Его он знал отменно. Он был мастерский танцор трахача. Его бедра совершали виртуозные па. Я многому научился в этом плане у моего родителя. Секс был его коньком, его религией, и в ней он считался боссом.

Но меня сжигал гнев. Вернувшись к себе, я понял, что не засну. И голый, со спермой на члене, я направился к сестре. Она не спала и всё слышала.

Эта сучка не смела больше мне сопротивляться. Я имел её, кажется, в течение пары часов. Вбросил несколько палок, крутил её как мог… Я драл эту послушную девочку, пока из меня не вышла вся злость. Спать я остался у неё, намереваясь с утра пораньше вставить ей ещё пару раз…»

Дальше слушать такую мерзость я не могла.