Африканская принцесса

Понимал, что сейчас он теряет эту женщину, счастье свое теряет.

И как бы ей не было больно после их расставания, она переживет это, переживет, а что ей больше остается, также, как и ему.

В сердце росла тоска.

– Сережа неужели ты и правда не можешь перейти на работу к Бэлу, мне кажется он только будет рад этому.

– Возможно, что и рад, но понимаешь Ириша, Уваров для меня больше чем босс, он мой друг, а друзей я еще никогда не бросал и не собираюсь.

– Тогда нам придется расстаться Сережа, потому что если такой мужчина как ты заговорил о мужской дружбе, женщине его не переубедить.

– Я знаю, что значит дружба для настоящего кадрового военного, у меня папа таким был.

Ирина отвернулась к воде.

– Сережа отвези меня в аэропорт пожалуйста, я полечу домой.

– Ириш, да ты что, твой самолет только вечером, а сейчас и четырех часов нет.

– А, зачем Сережа, все равно нам не быть вместе, стоит ли терзать душу вот этим спором и столь же тягостным молчанием?

– Ирин, ну может хоть погуляем еще немного…?

– Нет, Сережа, нет, я больше не хочу.

Горбунов понимал ее состояние, у самого такое же.

И расставаться не хочется и вместе уже тяжело.

– Хорошо, Ириш поедем, есть еще два рейса до Берна, я поменяю твой билет.

– Спасибо Сережа.

Наумыч отвез Ирину в аэропорт, проводил ее и долго глядел ей вслед, пока она не пропала в группе, следующей на посадку.

Вернувшись в уваровский дом, зашел в его кабинет и достал из бара бутылку коньяка.

Плесканул сразу полстакана, выпил.

В кабинет вошел Герман, сел рядом и внимательно посмотрел на Горбунова.

– Расстались?

Наумыч кивнул.

– А, может она права, и тебе пора обзаводиться семьей и домом?

– Дом у меня есть, и квартира тоже… -угрюмо процедил Наумыч и плесканул себе еще полстакана не предлагая Герману.

– Это верно, а еще работа, друзья, обязательства и обязанности, вот только счастья среди всего этого нет, или я не прав Сергей?

– Прав, предлагаешь мне бросить все, чему я отдал почти тридцать лет.

– Тебя бросить, парней, Уварова, Ольгу с детьми, их уже двое, заметь это, и я так полагаю, что и третий не за горами.

– Все так, Наумыч, все так, а сам жить, когда собираешься, когда последний песок высыплется, так тогда ты уже женщинам нужен не будешь, и себе тоже.

– А, что же ты сам Герман?

Герман посмотрел на него, горько усмехнулся.

– Я Аннушку свою никак забыть не могу.

– Прости друг.