#НАХРЕНЁБЩЕСТВО

Я вышел из гостиной с твёрдым обещанием:

«Хватит!»

В прихожей меня ждал Сурен. В его руках опять удерживалось большое серебряное блюдо с конвертами.

– Все хорошо, хозяин? – спросил он.

– Нет. Ничего хорошего, – с тяжелым вздохом ответил я и направился в комнату, которая расценивалась мной как «комната для медитаций».

На самом деле в ней не было ни ковриков, ни бубнов. И даже идолы и истуканы хранились в совершенно противоположной части дома. Мне просто нравилась эта комната больше всех остальных, и поэтому я проводил в ней львиную долю своего времени.

Чёрные стены, изумрудный пол, темно-красные шторы… А ещё я разместил в ней изящную мебель. Это был особый набор из круглого стола небесно-голубого цвета и раскладной деревянный стул с обожженной и лакированной поверхностью. Его мне подарили в одном из путешествий в Средний мир лет сто назад или около того.

– Вам что-то нужно, хозяин?

Я молчал, пока усаживался на заранее приготовленный стул. Я молчал, пока пытался спустить гнев и раздражение через обутые ступни ног поглубже в пол.

Сурен меня не торопил.

– Распахни шторы, – потребовал я, когда оказался готов.

Сурен повиновался. Он дернул за тонкую нить рядом с дверным проходом, и темно-красные шторы поползли в стороны.

– Хорошее утро, – сказал я, наблюдая за тем, как большое фиолетовое солнце медленно поднимается над горизонтом.

– Это вечер, хозяин.

Я перевёл взгляд с солнца на слугу, вспомнил кое-то важное – альтернативные законы своей собственной Вселенной, и прошептал:

– Верно.

Ты абсолютно прав.

На пике этого внезапного осознания я произвёл щелчок пальцами правой руки.

– Мы с тобой слишком долго ничего не меняли. Триста лет все же долгий срок. Как думаешь?

Я отчаянно надеялся на дельный и искренний ответ дворецкого. Но он был лишь слугой, которому было наказано судьбой во всем со мной соглашаться. И поэтому он молчал. Он не делал предложений и предположений.

Мне снова пришлось разбираться самому.

– Что ж…

За окном помимо фиолетового солнца присутствовали светло-оранжевые горы и салатовая поросль у подножия этих каменных глыб.

Фоном всего пейзажа было розовое небо. Сейчас мне сложно вспомнить, что именно нарисовало в моей голове эту кислотную картину. Определенно к этому имели отношение вещества, но какие?..

«Бог их знает!»

– Давай уже! – потребовал я от дворецкого, имея в виду поднос с письмами.

Сурен послушно уложил поднос на небесно-голубую поверхность стола.