#НАХРЕНЁБЩЕСТВО

– Уже готово, хозяин, – заботливо произнёс он и закатил в гостиную десертный столик с глиняным чайником и тонкими фарфоровыми чашками.

– Спасибо, Сурен.

Дворецкий молча расставил чашки, разлил чай и выложил на блюдце кубики сахара и несколько печенек. Затем он удалился.

– Пожалуйста, – сказал я, приглашая к столу свою мать, выглядевшую как римский легионер.

Стульев в моей гостиной не было, как впрочем, не было и другой мебели и иного убранства. Мне нравилось принимать гостей стоя. В этом состоял мой личный эксгибиционизм.

Однако тому, кто привык спать на голой земле, было плевать на искусственно взращённые неудобства. Он мог выдержать любую блажь с моей стороны.

– Мне два кусочка сахара, – сказал легионер, подойдя к столу.

– А я пью несладкий.

– С каких это пор?

– С тех пор, как тебя не стало.

– Но я ведь не умерла. Я все ещё жива.

Два белых кубика с легким бульканьем нырнули под темно-коричневую поверхность. Чайная ложка задребезжала по стенкам.

– Ты же знаешь об этом? – спросил легионер, мешая мне спокойно проводить чайную церемонию.

Я не ответил.

Я продолжал помешивать, помешивать, помешивать… Казалось, мне нравится гипнотизировать себя этим процессом.

– Ответь мне, пожалуйста.

В легионере вновь проснулся жалобный женский голосок. Он знал как правильного на меня надавить.

– Давай лучше помолчим, – в свою очередь попросил я.

– Но ты же хотел поговорить…

Легионер с удивлением вздернул брови.

– Это было слишком давно и неправда.

Я лишь хотел, чтобы ты была рядом, чтобы ты слушала меня, чтобы понимала…

– Я здесь.

– Нет, тебе как обычно нужно нечто другое, не связанное со мной. Ты лишь притворяешься.

– И что же, по-твоему, происходит?

– Не знаю. Я лишь чувствую, что ты лжёшь.

– Уверен?

– На все сто.

– И что ты сделаешь?

– Не знаю.

Но я знал. Я тоже лгал как и моя мать. Возможно, это наследственное. Гнилая генетическая линия передалась от матери к сыну.

Я знал, чего хочу.

И кровь медленно закипала от осознания этого неукротимого желания.

– Как тебе это?! – злобно прокричал я.

И пока воздух рассекала мощная звуковая волна моего голоса, в стену летела тонкая фарфоровая чашка вместе с напитком, вместе с растворявшимся сахаром и куском металла, именуемым ложкой.

– Что ты наделал? – это был знакомый упрёк.

– Исполнял своё заветное желание.

– Полегчало?

– Нет.

– Ты обещал мне чай.

– Можешь выпить мой.