Фанфарон и Ада (сборник)

Моя мать хоть совсем маленькая была, а родину не забыла: долго-долго жила в Петровке, старшую дочь и сына там родила, а потом в одночасье собралась, дом отцовский продала, корову – и на родину, на Алтай. Мы с младшей сестренкой уже там родились, в Сибири. Так что родина моя, я считаю, и Киргизия, и Алтай.

Алиар-Хан ничего не говорил, молчал, слушал.

– Что-то близкое, родное в Вас есть, учитель Хан. Не сердитесь, но мне кажется, я всю жизнь ждала, чтобы встретить своего Учителя. (Алиар-Хан Муртаев, действительно, мог сойти за учителя: лет на десять-двенадцать был старше Марьяны.

Алиар-Хан еще ниже опустил голову.

– Вы не бойтесь, Учитель, я ни на что не претендую. Мне абсолютно ничего не нужно. Но Вы должны понять: сколько лет живу на свете, а всё как впустую, ни на что сердце не откликается, ничто по-настоящему не волнует, не задевает и не трогает. Так жить больше нельзя! И вот я увидела Вас и поняла: Вы укажете мне правильную дорогу. Ведь так? Можете не отвечать.

(Сколько раз впоследствии, вспоминая этот разговор с Алиар-Ханом, Марьяна будет изумляться и своему неожиданному красноречию, и всем своим нежданным словам и воспоминаниям, – как будто во сне все было, как будто и не с ней это происходило, как будто рок какой-то вел ее за собой; и в то же время, вспоминая этот разговор, Марьяна часто искренне смеялась над собой и над ситуацией, буквально взрывалась смехом, не могла поверить, что вся эта тарабарщина – реальные события, ну не смех разве? не потеха? не чародейство?)

– Как Ваше имя? – неожиданно тихо, проникновенно спросил Муртаев.

– Меня величают Марьяна. – Она вновь поклонилась ему.

– Я так и знал. – Почему Алиар-Хан так уверенно сказал, осталось вечной загадкой. Может, на самом деле был провидцем?

…Через год у них родился сын Павлуша, будущий вундеркинд. А еще через год Марьяна попадёт в тюрьму.

* * *

Захар у матери починил забор, напилил и наколол дров, в доме подлатал на полатях доски, в баньке настелил новый полок, над крыльцом смастерил крышицу из старого, но не битого шифера. Ну, а если дел больше не находилось, Захар целыми днями лежал на полатях, включал лампочку и с упоением читал книги. Читал он их без всякого разбора, хоть художественные, хоть технические, хоть заумно-философские, хоть сказы и сказки, – ему все равно.