Пришельцы

Функционировала эта рекреационная зона только в теплое время года, кофе – заснеженным утром или барбекю – солнечным морозным зимним днём, – не практиковались и преследовались хозяйкой дома как инакомыслие.

Сейчас был март, но погода, на удивление, радовала ранним теплом. Третьего дня весеннее солнце было столь изумительно ласковым, а воздух так соблазнительно пронизан бодрящей весенней свежестью, что возникло желание встретиться на летней площадке, знаменуя её раннее открытие. Мы оперативно купили мясо и отправили его в маринад, заготовили бутылочку виски, но наступивший день принес разительный погодный контраст: утро приветствовало нас снежным покровом.

На проходе между домом и беседкой Николай установил переносной металлический мангал и уже соорудил в нем горку из дров. Вскоре он, натужно кряхтя, появился с плоским большим чемоданом, который путем нехитрых манипуляций превратился в шаткий раскладной стол, где вскоре возникли шампура и судочек с замаринованным мясом.

Замысел состоял в том, чтобы мы приехали пораньше, до возвращения Галины, хозяйки дома, с работы и предприняли все меры к тому, чтобы к её появлению шашлык был бы уже готов.

Дрова весело затрещали в мангале, из принесенных нами колоночек полилась музыка любимых плейлистов смартфона, и промозглая сырость дня отступила перед хорошим настроением.

Придомовой земельный участок был порядка шести соток, большая часть которых была отдана «культурному» возделыванию малины.

В целом, огородное хозяйство велось изумительно бездарно, что было естественным следствием огородного рабства Николая, в одно лицо упражнявшегося там вперемешку с посменной работой на заводе и всяческим ворохом иных хозяйственных забот, чему нужно уделить отдельное внимание, но позже.

Пока на жарких углях дозревал шашлык, источая ошеломительно дурманящий запах, Николай вскочил в свою «шестерку» и понёсся забирать Галю с работы, что также было его обязанностью, если он был не в смене.

Вскоре стукнула калитка и Галина с наделанной веселостью неестественно учащенно замахала нам рукой, что должно было донести до нас мысль о её неописуемом восторге от перспективы хорошо покушать, хотя сам этот процесс она именовала гораздо более грубым выражением.

Галочка, как подобострастно величал свою жену Николай, была особой авторитарной в вопросах семейной жизни и главным жизненным авторитетом для своего мужа.