Я лежала на стене…

Вам что?

Вопросы, вроде, были не слишком сложны, но объявить, что я больная, как-то не решилась и вдруг сообразила: «Я с направлением из поликлиники».

– У нас тут свои направления, – бросила мне женщина на ходу, как бы давая понять, что разговор окончен. А куда идти с моим направлением? За ней или куда-нибудь дальше? Рискнув, я побежала за ней.

– А где взять ваше? И куда деть свое? – кричала я удалявшейся спине.

– Вот адрес, туда принесешь свое, тебе дадут наше, свое ты обменяешь на наше, тогда к нам и приходи.

Поняла?

Я туповато кивнула. Взглянув на бумажку с адресом, я поняла, что это где-то недалеко и можно пройти дворами. Я когда-то уже была здесь, лет 10 назад. Но сколько всего могло измениться за это время. Найти оказалось нетрудно, те же ориентиры: неубранные помойки, коты (видимо, их поколение), осыпающаяся краска, еще не рухнувшие крыши. Изменилось только содержимое помоек, они стали ярче и наряднее. То там, то тут поблескивали баночки из-под кока-колы и других напитков, кокетливо искрились обертки от конфет.

Да, этого не было 10 лет назад.

Около деревянной калитки на невысоком каменном заборчике рядом с ярким словом, состоящим из трех букв, блекло проглядывала надпись «Поликлиника». Может, толкнуть эту калитку, может, за ней и есть долгожданное спасение? Постояла. Подумала. Люди не толкали, наверно, им не надо было спасаться. Я ждала. Они шли. Вздохнула.

Толкнула и оказалась там, за дверью.

Это была обычная советская регистратура с обычным советским порядком, рассчитанным на обычных, очень здоровых и, по-видимому, очень советских людей.

– Кто последний? – пискнула я.

– Смотря куда.

Удивление моих глаз не заставило ждать ответа.

– Если сразу на госпитализацию, то ждите с вещами у 1-го окна, а если за направлением, то в общую очередь, – сообщила мне общая очередь. Те, кто были с вещами, говорить, видимо, уже не могли.

По периметру небольшой комнаты – регистратуры были раскиданы не первой свежести стулья, я полусела на один из них. Стояла тишина. Сидели робкие люди, волнение росло. Все чего-то ждали. Может, исцеления, может, помощи, может, надежды или ничего.

– А почему не дают направления? – робко задаю вопрос никому и как бы всем.

– Потому что еще не забрали тех, кого сегодня должны взять, – ответил никто.