Не путать с Доминиканской Республикой. Повести и рассказы

– Да уж, – соглашаюсь я, – это вам не тот «квартирный вопрос» тридцатых годов, берите круче.

– Между прочим, – замечает он неожиданно наставительным тоном, – и тогда разное бывало. Например, есть версия, что Зинаиду Райх НКВД убрало именно из-за квартиры. Вселили туда сразу не то секретаршу, не то любовницу чью-то. Ну, а в твоей-то сейчас уже другие живут – приличные люди, между прочим, я узнавал. Они и не виноваты – купили недавно, откуда им знать?

– Конечно-конечно, – говорю я.

– Ну, а те, которые все это… которым Витек тогда присоветовал… короче, им это впрок не пошло, можешь мне поверить. Они теперь далече – хотя и совсем на другом погорели.

Надо же, какое торжество справедливости! Правда, благодаря случайному совпадению. А то чему же – я ведь прекрасно знаю, что все эти замечательные утверждения, будто бы нельзя обрести счастья на чужом горе и проч. – суть вздор. Еще как можно – действительность подтверждала неоднократно… Меня вообще удивляет, почему это все, кого я знаю, обычно свято верят, будто жизнь их есть великий дар и вечный праздник, а когда им приходится вдруг хреново, то начинают трогательно так недоумевать: но почему? за что? ну с какой стати-то?! Я объясняю это тем, что существуют они, небось, вообще впервые, тогда как я, кажется, слишком уж давно; так давно, что даже сознаю – ощутить некое благое предчувствие, дабы заявить: мол, «но я предупреждаю вас, что я живу в последний раз» – такое, между прочим, еще заслужить надо… Наверно, живи я в определенных странах, мое постоянное недоверие к жизни, да что там: тайный ужас перед ней, считались бы тяжким наследием бесконечных перевоплощений, прапамятью о прежних существованиях, где, должно быть, каких только кошмаров со мной не случалось! Несомненно, доводилось бывать и деревом, распиливаемым на части, и пойманной рыбой, брошенной долго умирать на песке (иначе отчего подобные зрелища вызывают у меня неподдельный стресс?), а уж человеческим-то существом чего только не знавала: средневековые пытки и казни, дикие насилия, погибание в страшных родах и от изуверских болезней; может быть, настоящий, не условный, голод – ну и так далее, перечень ужасов, подстерегающий живущего на свете, неисчерпаем.