Плыл по морю хариус

В школе эта шутка прижилася,

полюбилась всем учителям,

и теперь почти что в каждом классе

от нее шутята – там и сям.

А жене приятно, что шутницей

числится теперь она крутой.

И смеются даже ученицы,

глядя на детей остроты той.

Мне не жалко, пусть везде разносит,

шутка лишь на воле молода.

А в неволе опускает носик

и устаревает иногда.

Как-то я ревизию устроил:

афоризмы, шутки и слова

подходили в ногу дружным строем,

я их всех считал по головам.

Вот подходит шутка-инвалидка

с костыльком и руки крендельком –

то на дне рождения у Лидки

пошутил я как-то под хмельком.

А другая, вся в татуировке,

песню нецензурную поет,

нос краснее вымытой морковки –

я изрёк с похмелия ее.

Маются, бедняжки, тянут лямку,

стыдно посмотреть мне им в глаза.

Что сказал, то не зароешь в ямку.

Надо думать, прежде чем сказать.

Фраза лишь сидела одиноко,

с шуткой не общалась ни с одной.

Грустные глазища с поволокой,

волосы с красивой сединой.

– Кто такая? Сколько лет пробило?

Фраза улыбнулась мне слегка:

– «Я люблю» – мое названье было,

а живу я многие века.

Я её проставил по реестру,

инвентаризации – отбой.

Недостачи нет, а значит – к месту,

если всё отметим мы гульбой.

Эх, плясали шутки, мои шутки,

даже фраза эта разошлась.

Мы бы веселились, может, сутки,

да супруга в комнату к нам – шасть!

И с порога:

– Это что за фраза?

Для меня она как будто вновь –

стройная, красивая, зараза.

Неужели фраза про любовь?

Я ей показал по протоколу:

«Я люблю» – так числится она.

– Вот отлично! Заберу-ка в школу,

посажу в горшочек у окна.

– Ну уж нет! Пусть проживает дома.

В люди ей с тобой не по пути.

В жизни есть простая аксиома

или, может, даже идиома:

эта фраза может только дома

сильно размножаться и цвести.

Юг – горячий, как утюг

Теперь хоть пой тут, хоть горлань,

но предстоит мне заново

перебираться на Кубань,

в жару пустынь банановых.

Жена тащИт меня на юг:

– Там мама на Кубани-то!

– Там юг – горячий, как утюг,

и бабам не до бани там.

Там веет ветер-суховей,

пески пуржат метелями,

там задохнулся воробей,

хоть был и не с похмелья он.

Там даже ночью вся земля

паяльной дышит лампою,

и липнет к носу простыня,

как будто черти лапают.

А днем – потничка, пупыри,

не буду даже выше гнуть.