Плыл по морю хариус

Ну а девушки, очухавшись, сказали:

– Не води ты нас в гараж,

лучше дома расшарашь,

в крайнем случае, в курилке на вокзале.

Мне не надо гаража,

он как плесень или ржа,

отголосок он основ капитализма.

Это ж собственность, гараж,

значит, это просто блажь,

это клизма для идей социализма.

Сходу я продал гараж,

все в стихи, на карандаш,

а цыганку на стоянку я пристроил.

Пусть она в снегу, в росе,

но зато она, как все,

как и дОлжно быть при самом верном строе.

Григорьев из ЦК

В навоз воткнул я вилы

возле личной виллы,

зову так дачу я, точней – сарай.

И плюнул я с досады

в горшочек для рассады,

ну кто сказал, что дача – этой рай?

Жена клопов ловила

В диване нашей виллы,

а с кухни выгоняла пауков.

– Шабаш! – сказал ей громко, –

давай мои котомки,

отправь меня на волю из оков.

– Варвара, нету мочи,

я в Крым хочу и в Сочи,

целуй меня скорее в нос и лоб.

Поеду я в Алупку,

там все без полушубков,

и я там загорю, как эфиоп.

Я деньги взял в чулане,

над ними вечерами

мечтал, теперь прощай, велосипед!

Жена всплакнула малость,

а что ей оставалось?

Рукой покорной погрозила вслед.

Вокзал гудел, как улей,

мужчину там разули –

хулиганье! Мне жалко мужика.

Отдал ему я кеды,

он их надел покеда,

представился: «Григорьев из ЦК».

– А что ж ты не спецрейсом,

не воздухом, а рельсом?

В вагоне ехать суток полторы.

Он оглянулся ловко,

шепнул: «Командировка.

Не спрашивай про это до поры».

Его я принял в пару:

один погибнет парень,

на всем готовом он сидит в ЦК,

отвык от нашей жизни,

живет при коммунизме,

а тут реальность схватит за бока.

Мы встали за билетом,

но стало ясно – где там!

Кругом толпа, жара и мишура.

Как зверь, я рвался к кассе,

мне кто-то нос расквасил…

Взял в общий два. В Алупку! В Крым! Ура!

В вагон наш проводница,

с глазенками девица,

втолкнула пассажиров сотни две.

С Востока ехал дембель,

глушил вино под крендель,

Григорьев ужаснулся – скотник-де.

В портяночном настое

доехали мы стоя,

Григорьева я вынес на руках.

Он лёг под первый тополь

и крикнул: – Симферополь!

Как далеко ты, сволочь, от ЦК.

Он стал искать бумажник,

но побледнел весь ажник,

сказал: «Украли». Сделался суров.

Потом издал он вопль,

из носа вытек сопль:

– Ну как же так? Ведь нет у нас воров!

Добавил: – Вот так ребус.