Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

– Ну, ты, я вижу, Лидка, разошлась, – нарочито неодобрительно и, в то же время, гордясь женой перед мужиками, – откликнулся он.

Налили. Выпили. Кто-то из мужиков запел:

Ревела буря, дождь шумел,

На небе молния блистала;

И беспрерывно гром гремел,

И в дебрях буря бушевала.

Последнюю строфу на повторе подхватил весь стол.

Я очень любил эту песню, ещё живя с Сибири, и сразу представил картину тёмной и страшной в такую погоду дикой тайги. Тогда я ещё не понимал основного смысла спетого, не знал, кто такой Ермак, но я хорошо представлял те места и страх перед разбушевавшейся стихией.

Затем гости спели ещё несколько грустных и красивых народных песен, после которых один мужик, закрыв лицо ладонями и поставив локти на стол, заплакал. «Коленька, – стала гладить его по голове сидящая рядом женщина, видно, жена, – не надо». Все забеспокоились, зашумели, но гладившая мужа по голове женщина стала успокаивать их: «Это у него пройдет. Мать недавно похоронил». Последние слова она произнесла притихшему столу почти шёпотом, продолжая гладить по спине мужчину.

– Эй! Владик! – услышал я голос отчима. – Поставь-ка нам что-нибудь повеселее.

Я схватил первую попавшую пластинку, но вместо весёлой музыки полился торжественный и щемящий душу вальс «Амурские волны».

– Ладно, – крякнул отчим. – Наливай! – приказал он сам себе и достал из-под стола припасённую им большую бутыль самогона.

– Валя, – раздался голос уже пьяной матери, – иди, потанцуй с Владиком вальс, а мы посмотрим.

Валька, как бы нехотя, поднялась, польщенная просьбами и со стороны гостей.

– Что опять мне будешь на ногу наступать? – негромко спросила она.

– Ты только не быстро.

– Ладно. Давай руку, а вторую клади мне на талию. Ты что? Забыл, где она у меня? – спросила Валька, заметив, как я сразу засмущался, – Пора бы и запомнить, Оладик. Она взяла мою руку и приложила к себе.

– Держись крепче, дурачок, – прошипела партнёрша и с силой прижала мою ладонь своей рукой.

Мы опять, как и в первый раз, стали топтаться на месте, изображая танцующих.

Пьяных гостей это очень умилило, и они наперебой начали хвалить нас. Я же изо всех сил старался не наступить Вальке на ногу. В конце концов, наступил и отодвинулся от неё. На этот раз она уже и сама стала побаиваться приближаться ко мне. Тем не менее, под аплодисменты застолья, мы закончили танцевать этот длинный вальс и выбежали в коридор: там слышались знакомые голоса соседских детей.