Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

Видишь, люди заждались? А потом я помогу тебе снять и протез, и всё, что ты попросишь.

Все засмеялись от её шутки и подняли гранёные стаканы. «За встречу, дорогие гости», – послышался голос отчима. В это время я уже успел достать наш маленький граммофон, пластинки, и комната наполнилась жизнерадостной музыкой фокстрота и клубящимся дымом папирос.

Через некоторое время к нам пришла Валька. Скромно поздоровавшись со всеми, она подошла к танцующей тёте Клаве и что-то проговорила той на ухо.

– Молодец, дочка, – услышал я.

 – Раз, говоришь, выучила – можешь пойти и погулять. Но Валька топталась на месте.

– А, Валечка! – заметила её мать. – Ну-ка давай за стол, – и повела её к единственно свободному месту возле дяди Гоши.

Тот сидел за столом без протеза и в одних трусах. Изрядно захмелев и, наверное, устав с дороги, он опёрся двумя локтями в стол и положил на подставленные ладони голову с молодыми вьющимися тёмно-каштановыми волосами.

– Гоша! – попыталась растолкать его мать. – Ты что? Уже спать надумал?

– Устал, – забубнили мужики.

 – Попробуй-ка так на одной ноге весь день походить, вот и сморило его.

– Лидка! Уложи его на кровать и подвинь к стенке, – посоветовал отчим.

Надо сказать, что за неимением лишних стульев, часть гостей и Гошка сидели на краю кровати. Поэтому мать откинула притомившегося гостя на большие подушки, привезённые ещё из Сибири, и, подхватив его единственную ногу, закатила того поближе к стене. Там Гошка и продолжил свой сон в одних трусах, съехавшими немного набок.

В комнате было жарко, поэтому накрывать его толстыми ватными одеялами не стали. Веселье продолжилось.

Наконец, изрядно подвыпившие гости заметили, что мать, в основном, хлопочет между печкой и столом. Они потребовали от неё выпить штрафную. Налили стакан водки. Под общее одобрение, с утра ничего не евшая, мать выпила спиртное до дна и быстро захмелела. От этого её голубые глаза засветились озорным блеском, и она вместе с тетей Клавой вышла на середину комнаты.

Дробя пол каблуками, они стали соревноваться в пении наперебой матерных частушек.

Мужики смеялись, хватались за животы и одобрительно кричали:

– Ай, да Лидка! Уморила!

– И-их! – закончила мать соревнование с тётей Клавой, которая в Сибири не жила и не всегда могла остроумно ответить местными частушками.

– Клавка, – по-хозяйски позвала мать, – иди, сядь со мной. Валечка, подвинься: пусть твоя мама рядом посидит. Ваня! Наливай гостям, – приказала она отчиму.