Мамба и Ёнка

Потом Мамба отдала ему талоны на бензин, и настроение Силича еще круче поползло вверх:

– А мы щас с вами уху сварганим. Такую, что вы не ели никогда. Пальчики оближете и ложки съедите. А потом я вас, эх – прокачу. С ветерком, а!..

Потом Ёнка сказала, что у них нет ложек, и Силич продемонстрировал им все чудеса своего «Жигуля», извлекая из багажника все новые и новые полезные вещи.

– У хорошего хозяина всегда все на месте, – говорил он, облачившись в сухие джинсы и накачивая насосом плавательный круг. Потом Мамба с Ёнкой еще купались в воде, такой теплой, что она практически не ощущалась кожей.

Мамба крепко держала Ёнку поперек, невесомую и верткую, как малек. Мамба поворачивалась на месте, а Ёнка молотила руками со всей силы. Так она плавала. Потом ели уху, и Силич нахваливал их хлеб, а они не могли даже похвалить Силича, потому что рты были заполнены почти кипящей густой ухой. Вкусной просто неправдоподобно.

– М-м-м, – только и мотали они головами. Силич улыбался: – Вку-усно!

Потом Мамба помогала Силичу сворачивать стоянку, а Ёнка тихо, одна, в темноте прощалась с морем.

И что они сказали друг другу, никто не знал. Потом Ёнка натолкала в багажник все камни, ракушки, какие она притащила к машине за день. Мамба, виновато посматривая на Силича, попыталась ее остановить, но Силич махнул рукой:

– Бери, дивчинка, бери. На память.

Потом они сели на заднее сиденье и смотрели, как Силич, уверенным жестом отогнув козырек над стеклом, извлек оттуда документы и привычно переложил их в нагрудный карман.

Потом они ехали, ехали и ехали. «Жигуль» сворачивал, поворачивал, скатывался, заезжал на горки уже известной ему дорогой. Мамба могла бы поклясться, что обратную дорогу сама она не нашла бы ни за что. Рассветало. Стал почти не виден свет фар. Растворился в сереньком воздухе. Силич поставил негромко свою кассету и подпевал вполголоса, потряхивая в такт стриженым затылком.

Ёнка с Мамбой держались за руки. И качали сцепленные ладони тихонько под музыку. Вдруг Мамба остановила на пол-движении руку и закаменела.

– Ма-ама, а мы еще поедем на море? – протяжно спросила разнеженная Ёнка.

– Да, – кивнула Мамба. – Я ключи от дома на берегу забыла.

Ёнка приподнялась с сиденья. И они обе одинаково жалостливо посмотрели в седоватый приплясывающий затылок впереди.

– Что, девчонки? – улыбаясь обернулся к ним Силич.

Низовский, или Попытка биографии

У биографов принято описывать первую встречу со знаменитостью.